Задумчиво антисемитское 2... ;-))
*
Моя первая "классная" - классная руководительница Мария Львовна Литман приняла нас после третьего класса.
Это была невысокая молодая женщина. Я думаю, что ей тогда было не больше двадцати пяти лет, но для нас она была, конечно, "взрослой". "Мариша" - так мы её звали, преподавала у нас математику, и это сразу определило мои с ней отношения. Математику я терпеть не мог и получая очередную тройку или "пару" я не испытывал никаких угрызений совести и только страх перед отцовской оплеухой (меня никогда не пороли ремнём - отец считал это унизительным для подрастающего мужчины) заставляя меня уныло тянуть алгебру с геометрией...
Маришу я терпеть не мог.
За что?
За то, что она могла взять и прийти вечером домой, что бы поговорить с родителями о моей учёбе.
За то, что регулярно звонила вечерами родителям, а если я отключал телефон, то звонила отцу на работу.
За то, что её двойки в дневнике были такого размера, что все мои пятёрки по истории, литературе, географии и проч. были просто незаметны.
За то, что она оставляла огромные записи "Просьба родителям срочно зайти в школу!", "Владик не учится! Обратите внимание на его оценки", "Владик подделал оценку и вырвал страницу из дневника!"
И тут я сделал открытие - она же еврейка!
...В моей семье отношение к евреям было сдержанным. В семье мамы в революцию и 30-е было расстреляно почти половина родных - священники и учителя. И фамилии следователей не оставляли сомнений в их нац.происхождении. Впрочем, пещерным антисемитизмом у нас не пахло. Среди друзей отца я помню евреев и с нами, детьми, эта тема никогда не обсуждалась. Просто это была память о тех от кого семья пострадала...
"Мариша" еврейка! Это открытие сразу всё объяснило. Конечно, я тут же поделился этим с лучшим другом (который сам по отсутствующему отцу был наполовину евреем ;-)))) он горячо подержал моё открытие и после этого я стоически стал нести свой крест, жертвы еврейского произвола.
Странным было то, что мои родители словно бы и не замечали этого факта, относясь к "Марише" с большим уважением и весьма однозначно реагируя на все её замечания - субботний показ дневника отцу превратился в мучительный жертвенный ритуал...
..Однажды на субботнике наш отличник и "Маришин" любимец Игорь Логачёв, которому досталась кривая лопата, недовольно хмыкнул: "Блин, еврейская лопата!" "Мариша" вспыхнула и тихо сказала "Игорь, от тебя я этого не ожидала..."
Когда "Кузя" - Кузнецов обидевшись на своего друга выругался: "Чего ты жидишься как еврей!" "Мариша" взорвалась: "Я еврейка! И что?"
С тайным торжеством я ловил эти моменты, считая что постиг её главную слабость и сущность…
До самого своего ухода от нас «Мариша» не знала, что в классе есть человек, который не любит её КАК ЕВРЕЙКУ.
У «Мариши» сильно болела дочь. У неё, кажется, было что-то со спиной. И она ушла учительницей математики в специализированный интернат, где она лечилась.
В 9 классе к нам пришла новая классная. Русская. И опять же математичка. Она была неплохой учительницей, нормальной классной, но по домам своих учеников уже не ходила и на работу их родителям не звонила. И на двойки «классной» я не сильно обижался. Они были куда более аккуратные и незаметные чем «Маришины»…
В итоге за год у меня «накопилось» почти ШЕСТЬДЕСЯТ (!!!) прогулов, а математика 9-10 классов для меня навсегда осталась «тера инкогнита».
Странно, но сегодня спустя годы, если я и помню что-то из математики, то только то, что меня заставляла учить «Мариша». И мне бы очень хотелось увидеть «Маришу» и сказать ей огромное спасибо за её искреннее желание сделать из нас умных людей, за её душевную теплоту и подвижничество. «Мариша» была настоящей учительницей. Той, которых показывали в советских фильмах сороковых-пятидесятых годов.
Насколько я знаю, её семья выехала из России в начале 90-х. Где она теперь? Может быть в Израиле, может быть в Америке – не знаю. Но точно знаю, что я храню к ней в своём сердце тепло.
А ещё «Мариша» меня раз и навсегда излечила от мерзкого бытового антисемитизма. И я ей за это благодарен…
Моя первая "классная" - классная руководительница Мария Львовна Литман приняла нас после третьего класса.
Это была невысокая молодая женщина. Я думаю, что ей тогда было не больше двадцати пяти лет, но для нас она была, конечно, "взрослой". "Мариша" - так мы её звали, преподавала у нас математику, и это сразу определило мои с ней отношения. Математику я терпеть не мог и получая очередную тройку или "пару" я не испытывал никаких угрызений совести и только страх перед отцовской оплеухой (меня никогда не пороли ремнём - отец считал это унизительным для подрастающего мужчины) заставляя меня уныло тянуть алгебру с геометрией...
Маришу я терпеть не мог.
За что?
За то, что она могла взять и прийти вечером домой, что бы поговорить с родителями о моей учёбе.
За то, что регулярно звонила вечерами родителям, а если я отключал телефон, то звонила отцу на работу.
За то, что её двойки в дневнике были такого размера, что все мои пятёрки по истории, литературе, географии и проч. были просто незаметны.
За то, что она оставляла огромные записи "Просьба родителям срочно зайти в школу!", "Владик не учится! Обратите внимание на его оценки", "Владик подделал оценку и вырвал страницу из дневника!"
И тут я сделал открытие - она же еврейка!
...В моей семье отношение к евреям было сдержанным. В семье мамы в революцию и 30-е было расстреляно почти половина родных - священники и учителя. И фамилии следователей не оставляли сомнений в их нац.происхождении. Впрочем, пещерным антисемитизмом у нас не пахло. Среди друзей отца я помню евреев и с нами, детьми, эта тема никогда не обсуждалась. Просто это была память о тех от кого семья пострадала...
"Мариша" еврейка! Это открытие сразу всё объяснило. Конечно, я тут же поделился этим с лучшим другом (который сам по отсутствующему отцу был наполовину евреем ;-)))) он горячо подержал моё открытие и после этого я стоически стал нести свой крест, жертвы еврейского произвола.
Странным было то, что мои родители словно бы и не замечали этого факта, относясь к "Марише" с большим уважением и весьма однозначно реагируя на все её замечания - субботний показ дневника отцу превратился в мучительный жертвенный ритуал...
..Однажды на субботнике наш отличник и "Маришин" любимец Игорь Логачёв, которому досталась кривая лопата, недовольно хмыкнул: "Блин, еврейская лопата!" "Мариша" вспыхнула и тихо сказала "Игорь, от тебя я этого не ожидала..."
Когда "Кузя" - Кузнецов обидевшись на своего друга выругался: "Чего ты жидишься как еврей!" "Мариша" взорвалась: "Я еврейка! И что?"
С тайным торжеством я ловил эти моменты, считая что постиг её главную слабость и сущность…
До самого своего ухода от нас «Мариша» не знала, что в классе есть человек, который не любит её КАК ЕВРЕЙКУ.
У «Мариши» сильно болела дочь. У неё, кажется, было что-то со спиной. И она ушла учительницей математики в специализированный интернат, где она лечилась.
В 9 классе к нам пришла новая классная. Русская. И опять же математичка. Она была неплохой учительницей, нормальной классной, но по домам своих учеников уже не ходила и на работу их родителям не звонила. И на двойки «классной» я не сильно обижался. Они были куда более аккуратные и незаметные чем «Маришины»…
В итоге за год у меня «накопилось» почти ШЕСТЬДЕСЯТ (!!!) прогулов, а математика 9-10 классов для меня навсегда осталась «тера инкогнита».
Странно, но сегодня спустя годы, если я и помню что-то из математики, то только то, что меня заставляла учить «Мариша». И мне бы очень хотелось увидеть «Маришу» и сказать ей огромное спасибо за её искреннее желание сделать из нас умных людей, за её душевную теплоту и подвижничество. «Мариша» была настоящей учительницей. Той, которых показывали в советских фильмах сороковых-пятидесятых годов.
Насколько я знаю, её семья выехала из России в начале 90-х. Где она теперь? Может быть в Израиле, может быть в Америке – не знаю. Но точно знаю, что я храню к ней в своём сердце тепло.
А ещё «Мариша» меня раз и навсегда излечила от мерзкого бытового антисемитизма. И я ей за это благодарен…