Ответ (galkovsky)
Продолжая спор с г-ном Галковским я выскажу свою точку зрения на войны и ей составляющие.
Итак, «Военное искусство» той или иной страны условно можно разделить на три слагаемых.
- Стратегическое планирование
- Полководческое искусство
- Человеческий фактор.
Стратегическое планирование – основа успеха или поражения в следующей войне. Известно выражение «Генералы всегда готовятся к прошлой войне!» Суть его в том, что при разнице между войнами даже в 10 лет характер войны, тип оружия, особенности его применения и оперативное искусство серьёзно меняются. И предугадать черты будущей войны – есть высшее искусство, которое не часто демонстрируется. «Касандрой» здесь всегда выступает Генеральный Штаб. Это механизм предсказания грядущего. Генеральный Штаб собирает, обобщает и систематизирует все сведения о прошедших, ведущихся и возможных войнах, вражеских и дружеских армиях, оружии и оперативном искусстве.
И каждые 5-10 лет Генеральный Штаб должен определять концепцию грядущей войны, а так же планировать какое вооружение, в каком количестве необходимо закупить, какова должна быть организация армии и методы ведения боевых действий.
И каждый год должны уточняться стратегические планы войны на том или ином ТВД.
Ошибки в стратегическом планировании обычно приводят, как минимум, к проигрышу первого этапа, а иногда и всей компании.
Наиболее яркий пример – Крымская война 1854-56г.
Ошибки в стратегическом планирования русского военного министерства, недооценившего значение паровых двигателей на флоте и нарезного стрелкового оружия на поле боя, а так же стратегического значения транспортной системы страны, привело к тому, что война сразу приобрела ярко выраженный оборонительный характер, противник полностью овладел инициативой, и война велась в условиях постоянной нехватки людских и военных ресурсов.
В этих условиях храбрость, мужество защитников, искусное командование смогли лишь оттянуть неизбежный проигрыш в войне и дать время дипломатам «сдемпфировать» этот проигрыш.
Как бы сейчас некоторые «ура-патриоты» не пытались пересмотреть итоги той войны, но на самом деле они были весьма печальными. Заключённые соглашения самым серьёзным образом ударили и по престижу России и по её внешнеполитическому положению. А срытые укрепления Крыма и утопленный флот надолго отодвинули нас от исторической задачи – овладения проливами и освобождения Константинополя.
Другой пример – «опоздание» России со строительством «тяжёлого» флота в начале 20-го века.
Концепция морского боя, довлевшая в морском ведомстве, базировалась на архаичной модели ведения «линейного» морского боя на средних дистанциях. Уже бой «Варяга» у Чемульпо показал ошибочность этой концепции. Орудия «Варяга», имевшие настильную траекторию, были отлично приспособлены для боя на средней дистанции и поражения бортов противника, но японские броненосцы просто не дали ему приблизиться на действительно эффективную дистанцию, нанося поражение на дальности, превышающей дальность пушек «Варяга», который, к тому же в условиях узкого фарватера не мог воспользоваться своим преимуществом в скорости.
Строительство сверхтяжёлых и сверхдальнобойных «дредноутов» в Англии и Германии началось почти на четыре года раньше чем в России, и привело к тому, что с началом 1-ой Мировой Войны русский Балтийский флот оказался просто самозапертым в дальнем углу Финского залива, и никакой существенной роли в войне не сыграл, практически повторив судьбу черноморской эскадры в Крымской войне, но без затопления. В итоге, потраченные на его строительство несколько сотен миллионов золотых рублей оказались бессмысленно «замороженными», не сработав по назначению.
Ошибки в стратегическом планировании Польши и Франции перед началом второй мировой войны закончились для этих стран ещё более печально…
Как положительный пример можно привести технологическую готовность СССР к ВОВ. Большинство образцов оружия, разработанных до войны оказались востребованы войной и отлично себя проявили.
Полководческое искусство
Полководческое искусство это способность государства «селекционировать» наиболее одарённых военных руководителей, распределять их по имеющимся вооруженным силам и видам ВС и координировать их действия. Умение «разглядеть» военный талант – это очень редкое политическое искусство, которое под силу лишь редким лидерам. Проблема в том, что полководческое искусство, так же как литература или живопись требуют таланта. Но, в отличии от, упомянутых искусств, проявить этот талант в мирное время чрезвычайно сложно. Проведение больших учений и военных игр – весьма затратное мероприятие. К тому же очень часто эти мероприятия находятся под прессингом политических интриг и являются схватками самолюбий и концепция, но не военачальников.
Поэтому, на первое место здесь выходит понятие национальной военной школы. Системы подготовки командных кадров и системы служебного роста (критерии выдвижения, критерии назначения, ротация и система «дообучение»). Задача военной школы обучить и поставить в армию достаточное количество хорошо обученных военных профессионалов, из которых во время «Х», всегда можно будет выдвинуть наиболее выдающихся, если уже назначенные не справляются.
Иными словами говоря, «полководца» способная выявить и выдвинуть только война. И появление его мало зависит от происхождения, лишь частично от образования и в большей степени от способностей и обстоятельств.
Очевидной слабостью СССР к началу Отечественной войны было практическое отсутствие опыта войны крупными - масштаба фронта – соединениями. Собственной «стратегической» школой страна не располагала. Причин тому несколько.
- Последняя масштабная война закончилась двадцать лет назад. Большая часть высшего военного руководства той войны страну покинула, оставшиеся были в основном «деклассированны». Но и не «деклассированные» являлись глубоко пожилыми людьми. Я говорю о тех, кто в 1914 – 19 годах командовал уровнем – армия-корпус-фронт.
- Достаточно долго в советской стратегии гипертрофировался опыт гражданской войны, по сути «лёгкой» войны партизанского типа. И игнорировался опыт стран- участниц 1МВ, как классово чуждых и враждебных.
- СССР достаточно поздно приступил к механизации армии и переводу её на всеобщую воинскую повинность. Опыта командования большими соединениями и механизированными частями было крайне мало.
- Репрессии тоже сыграли свою роль, но лишь частично. Так как, уничтоженное высшее военное руководство, несло на себе все «родимые пятна», перечисленных выше ошибок. В какой-то мере эти репрессии «расчистили» дорогу для талантливых командиров среднего звена (Рокоссовский, Малиновский, Жуков, Конев и проч.) Можно только гадать, что было бы если бы, к примеру, не справившегося с управление Будённого заменили на Блюхера, а вместо Павлова был бы Тухачевский. Но это предмет отдельного спора, я его не касаюсь.
Сильнее всего репрессии ударили по звену – дивизия – полк. Именно потеря опытных комдивов и комполков наиболее больно ударила по армии в 41-ом году.
Всё это проявилось уже в Финской войне 40-го года, и есть чрезвычайно интересный доклад Сталина на Совещании по подведению итогов этой войны, где все эти недостатки названы своими именами. Советую найти и почитать. Это, кстати, и очень доходчивый ответ «резуноведам» на тему того, готовился Сталин нападать на Германию в июле 41-го или нет…
Стратегическое управление войсками оказалось самой слабой стороной Советской военной школы в начале ВОВ.
Оперативный уровень (Армия, корпус, дивизия) этих недостатков имел уже меньше (сказался опыт военных конфликтов Хасана, Халхингола, Финляндии), и мы видим в начале 41-года достаточное количество примеров хорошего управления войсками армий, корпусов и дивизий, и вполне уверенное командование - до середины сентября 41-го, когда из-за стратегических ошибок, фронт просто рухнул. Кстати, чрезвычайно интересно и то, что успех зимней компании под Москвой во многом объясняется именно правильно сделанными выводами из Финской компании. Если Финскую войну РККА встретила абсолютно не готовой к условиям и характеру войны, то зима 41-го показала серьёзное превосходство русских, над, абсолютно не готовыми к зимней войне, немцами. И не только с точки зрения одежды и топлива. Нет! А, прежде всего, в умении использовать зимой силы и средства. Стратегически наступление под Москвой было достаточно слабым по замыслу. Но выполнение его на оперативном уровне – отличное! Это и применение лыжных батальонов (Финляндия!!!), и наступление «ударными подвижными отрядами» (Финляндия!), применение «лодок», «саней» для транспортировки десантов (Финляндия). И проч…
СССР не хватило 2-3 лет и пары войн средней интенсивности, чтобы выйти на нужный уровень стратегического и оперативного искусства.
(Историки говорят, что таковой могла бы стать война с Японией, если бы она началась в 41-ом).
У немцев – напротив стратегический уровень был чрезвычайно высок. Большинство немецких фельдмаршалов закончило первую мировую войну на уровне командиров дивизий – корпусов. Военная школа была сохранена. Кроме того, за плечами оказался огромный опыт двухлетней войны в Европе.
Но при преимуществах этой преемственности она несла в себе и явные недостатки старой германской школы. А именно – чрезвычайно архаичную систему выдвижения офицера на вышестоящую должность, очевидную «старость» офицерского корпуса (большинство командиров дивизий 45-50 лет, командармы и выше – до 65!лет) и «прусскую» кастовость, с её безоговорочным подчинением и культом чинопочитания, что служило «изоляцией» не только солдат от офицеров, но и расслоению самого офицерского корпуса.
В итоге, к 43-му году преимущества немецкой военной школы сошли на нет.
Советские военачальники набрались опыта и научились воевать. Уровень подготовки оперативного звена и высшего командования постоянно рос. Советская система выдвижения и дообучения офицера была более прогрессивной, а система взаимоотношений между солдатом и офицеров более гибкой и «социальной».
К лету 44-го года Советская военная школа была уже, безусловно, на голову выше немецкой и только чрезвычайные усилия немецкой пропаганды и жесточайшие репрессии (введение офицерских «троек», заградотрядов, «политофицеров) обеспечили стойкость немецкой армии. Но ценой страшных потерь. Именно в 44-45 году Германия понесла 60% от всех потерь за войну. И 90% этих потерь на Восточном фронте. При этом уровень советских потерь постоянно сокращался и к осени 44 вышел на уровень немецких летом 41-го.
Человеческий фактор
Немецкие офицеры были именно теми «кастовыми» офицерами, о которых так ностальгирует г-н Галковский. Но уровень «воспитания» очень опосредованно соотносился с их ценностью как офицеров. Общий уровень образованности в Германии был на порядок выше, чем в СССР. (Всеобщее среднее образование там было введено ещё в конце 19 века!) И по г-ну Галковскому немецкий офицер (кастовый (40% из военного сословия), образованный (50% закончили старейшие в Европе немецкие университеты), культурный (большинство имели отдельные квартиры, могли содержать прислугу и проч), воспитанный (этикет, германская культурная традиция, чистоплотность и проч.) – должен был на несколько порядков превосходить «совкового варвара» с 7-10 классами образования, из деревни, от сохи, не знающего как вилку с ножом держать в руке.
Однако военная практика показала, что это совершенно не так.
Как организатор боя советский офицер в 41-ом уступал немецкому в опыте и тактическом мышлении и организации взаимодействия, но ни как не уступал в стойкости, умению управлять людьми, маневрированию на поле боя. И превосходил в маскировке, разведке. К 43-му году он уже ни в чём не уступал немецкому. (не буду цитировать ДЕСЯТКИ страниц воспоминания Манштейна, Гудариана, Миллентина и проч.) а к 44-му безусловно его превосходил по большинству параметров.
При этом будем помнить, что немецкий солдат был образованнее русского. Немцам намного легче было обучать танкистов, связистов, артиллеристов чем нам. Но даже в 41-ом году немецкий солдат мало, чем превосходил русского, а к 44-му явно уступал по большинству параметров.
Одним из главных преимуществ Советской Армии, которое отмечают почти все немецкие (и не только) мемуаристы, было её внутреннее единство, близость солдата и офицера и взаимное доверие. Доверие солдат высшему командованию. Вера в справедливость войны, которую они ведут.
При этом, справедливости ради, конечно, нельзя забывать и о том, что на стороне немцев за годы войны отвоевало почти миллион наших сограждан. Ничего подобного раньше в нашей истории не было. Причин тому несколько:
- Огромный шок от первых и впечатляющих успехов немцев. Деморализация и «дефрагментация» сознания оккупированного населения и военнопленных
- Сохранение в обществе огромного протестного потенциала против «большевизма» и вера (на начальном этапе) в освободительную миссию Гитлера.
- Страшная жестокость гитлеровцев и, как следствие, стремление выжить любой ценой.
- Совершенно новый (не виданный раньше ни на одной войне) масштаб пропагандисткой войны.
При этом стоить помнить, что при определённом желании Сталин уже в 44-ом году мог сформировать в лагерях для военнопленных до 10 «немецких» дивизий. Но он отверг это предложение, как аморальное. «Нам не нужны немцы, что бы разгромить немецкий фашизм!» - (воспоминания Молотова)
Итак, «Военное искусство» той или иной страны условно можно разделить на три слагаемых.
- Стратегическое планирование
- Полководческое искусство
- Человеческий фактор.
Стратегическое планирование – основа успеха или поражения в следующей войне. Известно выражение «Генералы всегда готовятся к прошлой войне!» Суть его в том, что при разнице между войнами даже в 10 лет характер войны, тип оружия, особенности его применения и оперативное искусство серьёзно меняются. И предугадать черты будущей войны – есть высшее искусство, которое не часто демонстрируется. «Касандрой» здесь всегда выступает Генеральный Штаб. Это механизм предсказания грядущего. Генеральный Штаб собирает, обобщает и систематизирует все сведения о прошедших, ведущихся и возможных войнах, вражеских и дружеских армиях, оружии и оперативном искусстве.
И каждые 5-10 лет Генеральный Штаб должен определять концепцию грядущей войны, а так же планировать какое вооружение, в каком количестве необходимо закупить, какова должна быть организация армии и методы ведения боевых действий.
И каждый год должны уточняться стратегические планы войны на том или ином ТВД.
Ошибки в стратегическом планировании обычно приводят, как минимум, к проигрышу первого этапа, а иногда и всей компании.
Наиболее яркий пример – Крымская война 1854-56г.
Ошибки в стратегическом планирования русского военного министерства, недооценившего значение паровых двигателей на флоте и нарезного стрелкового оружия на поле боя, а так же стратегического значения транспортной системы страны, привело к тому, что война сразу приобрела ярко выраженный оборонительный характер, противник полностью овладел инициативой, и война велась в условиях постоянной нехватки людских и военных ресурсов.
В этих условиях храбрость, мужество защитников, искусное командование смогли лишь оттянуть неизбежный проигрыш в войне и дать время дипломатам «сдемпфировать» этот проигрыш.
Как бы сейчас некоторые «ура-патриоты» не пытались пересмотреть итоги той войны, но на самом деле они были весьма печальными. Заключённые соглашения самым серьёзным образом ударили и по престижу России и по её внешнеполитическому положению. А срытые укрепления Крыма и утопленный флот надолго отодвинули нас от исторической задачи – овладения проливами и освобождения Константинополя.
Другой пример – «опоздание» России со строительством «тяжёлого» флота в начале 20-го века.
Концепция морского боя, довлевшая в морском ведомстве, базировалась на архаичной модели ведения «линейного» морского боя на средних дистанциях. Уже бой «Варяга» у Чемульпо показал ошибочность этой концепции. Орудия «Варяга», имевшие настильную траекторию, были отлично приспособлены для боя на средней дистанции и поражения бортов противника, но японские броненосцы просто не дали ему приблизиться на действительно эффективную дистанцию, нанося поражение на дальности, превышающей дальность пушек «Варяга», который, к тому же в условиях узкого фарватера не мог воспользоваться своим преимуществом в скорости.
Строительство сверхтяжёлых и сверхдальнобойных «дредноутов» в Англии и Германии началось почти на четыре года раньше чем в России, и привело к тому, что с началом 1-ой Мировой Войны русский Балтийский флот оказался просто самозапертым в дальнем углу Финского залива, и никакой существенной роли в войне не сыграл, практически повторив судьбу черноморской эскадры в Крымской войне, но без затопления. В итоге, потраченные на его строительство несколько сотен миллионов золотых рублей оказались бессмысленно «замороженными», не сработав по назначению.
Ошибки в стратегическом планировании Польши и Франции перед началом второй мировой войны закончились для этих стран ещё более печально…
Как положительный пример можно привести технологическую готовность СССР к ВОВ. Большинство образцов оружия, разработанных до войны оказались востребованы войной и отлично себя проявили.
Полководческое искусство
Полководческое искусство это способность государства «селекционировать» наиболее одарённых военных руководителей, распределять их по имеющимся вооруженным силам и видам ВС и координировать их действия. Умение «разглядеть» военный талант – это очень редкое политическое искусство, которое под силу лишь редким лидерам. Проблема в том, что полководческое искусство, так же как литература или живопись требуют таланта. Но, в отличии от, упомянутых искусств, проявить этот талант в мирное время чрезвычайно сложно. Проведение больших учений и военных игр – весьма затратное мероприятие. К тому же очень часто эти мероприятия находятся под прессингом политических интриг и являются схватками самолюбий и концепция, но не военачальников.
Поэтому, на первое место здесь выходит понятие национальной военной школы. Системы подготовки командных кадров и системы служебного роста (критерии выдвижения, критерии назначения, ротация и система «дообучение»). Задача военной школы обучить и поставить в армию достаточное количество хорошо обученных военных профессионалов, из которых во время «Х», всегда можно будет выдвинуть наиболее выдающихся, если уже назначенные не справляются.
Иными словами говоря, «полководца» способная выявить и выдвинуть только война. И появление его мало зависит от происхождения, лишь частично от образования и в большей степени от способностей и обстоятельств.
Очевидной слабостью СССР к началу Отечественной войны было практическое отсутствие опыта войны крупными - масштаба фронта – соединениями. Собственной «стратегической» школой страна не располагала. Причин тому несколько.
- Последняя масштабная война закончилась двадцать лет назад. Большая часть высшего военного руководства той войны страну покинула, оставшиеся были в основном «деклассированны». Но и не «деклассированные» являлись глубоко пожилыми людьми. Я говорю о тех, кто в 1914 – 19 годах командовал уровнем – армия-корпус-фронт.
- Достаточно долго в советской стратегии гипертрофировался опыт гражданской войны, по сути «лёгкой» войны партизанского типа. И игнорировался опыт стран- участниц 1МВ, как классово чуждых и враждебных.
- СССР достаточно поздно приступил к механизации армии и переводу её на всеобщую воинскую повинность. Опыта командования большими соединениями и механизированными частями было крайне мало.
- Репрессии тоже сыграли свою роль, но лишь частично. Так как, уничтоженное высшее военное руководство, несло на себе все «родимые пятна», перечисленных выше ошибок. В какой-то мере эти репрессии «расчистили» дорогу для талантливых командиров среднего звена (Рокоссовский, Малиновский, Жуков, Конев и проч.) Можно только гадать, что было бы если бы, к примеру, не справившегося с управление Будённого заменили на Блюхера, а вместо Павлова был бы Тухачевский. Но это предмет отдельного спора, я его не касаюсь.
Сильнее всего репрессии ударили по звену – дивизия – полк. Именно потеря опытных комдивов и комполков наиболее больно ударила по армии в 41-ом году.
Всё это проявилось уже в Финской войне 40-го года, и есть чрезвычайно интересный доклад Сталина на Совещании по подведению итогов этой войны, где все эти недостатки названы своими именами. Советую найти и почитать. Это, кстати, и очень доходчивый ответ «резуноведам» на тему того, готовился Сталин нападать на Германию в июле 41-го или нет…
Стратегическое управление войсками оказалось самой слабой стороной Советской военной школы в начале ВОВ.
Оперативный уровень (Армия, корпус, дивизия) этих недостатков имел уже меньше (сказался опыт военных конфликтов Хасана, Халхингола, Финляндии), и мы видим в начале 41-года достаточное количество примеров хорошего управления войсками армий, корпусов и дивизий, и вполне уверенное командование - до середины сентября 41-го, когда из-за стратегических ошибок, фронт просто рухнул. Кстати, чрезвычайно интересно и то, что успех зимней компании под Москвой во многом объясняется именно правильно сделанными выводами из Финской компании. Если Финскую войну РККА встретила абсолютно не готовой к условиям и характеру войны, то зима 41-го показала серьёзное превосходство русских, над, абсолютно не готовыми к зимней войне, немцами. И не только с точки зрения одежды и топлива. Нет! А, прежде всего, в умении использовать зимой силы и средства. Стратегически наступление под Москвой было достаточно слабым по замыслу. Но выполнение его на оперативном уровне – отличное! Это и применение лыжных батальонов (Финляндия!!!), и наступление «ударными подвижными отрядами» (Финляндия!), применение «лодок», «саней» для транспортировки десантов (Финляндия). И проч…
СССР не хватило 2-3 лет и пары войн средней интенсивности, чтобы выйти на нужный уровень стратегического и оперативного искусства.
(Историки говорят, что таковой могла бы стать война с Японией, если бы она началась в 41-ом).
У немцев – напротив стратегический уровень был чрезвычайно высок. Большинство немецких фельдмаршалов закончило первую мировую войну на уровне командиров дивизий – корпусов. Военная школа была сохранена. Кроме того, за плечами оказался огромный опыт двухлетней войны в Европе.
Но при преимуществах этой преемственности она несла в себе и явные недостатки старой германской школы. А именно – чрезвычайно архаичную систему выдвижения офицера на вышестоящую должность, очевидную «старость» офицерского корпуса (большинство командиров дивизий 45-50 лет, командармы и выше – до 65!лет) и «прусскую» кастовость, с её безоговорочным подчинением и культом чинопочитания, что служило «изоляцией» не только солдат от офицеров, но и расслоению самого офицерского корпуса.
В итоге, к 43-му году преимущества немецкой военной школы сошли на нет.
Советские военачальники набрались опыта и научились воевать. Уровень подготовки оперативного звена и высшего командования постоянно рос. Советская система выдвижения и дообучения офицера была более прогрессивной, а система взаимоотношений между солдатом и офицеров более гибкой и «социальной».
К лету 44-го года Советская военная школа была уже, безусловно, на голову выше немецкой и только чрезвычайные усилия немецкой пропаганды и жесточайшие репрессии (введение офицерских «троек», заградотрядов, «политофицеров) обеспечили стойкость немецкой армии. Но ценой страшных потерь. Именно в 44-45 году Германия понесла 60% от всех потерь за войну. И 90% этих потерь на Восточном фронте. При этом уровень советских потерь постоянно сокращался и к осени 44 вышел на уровень немецких летом 41-го.
Человеческий фактор
Немецкие офицеры были именно теми «кастовыми» офицерами, о которых так ностальгирует г-н Галковский. Но уровень «воспитания» очень опосредованно соотносился с их ценностью как офицеров. Общий уровень образованности в Германии был на порядок выше, чем в СССР. (Всеобщее среднее образование там было введено ещё в конце 19 века!) И по г-ну Галковскому немецкий офицер (кастовый (40% из военного сословия), образованный (50% закончили старейшие в Европе немецкие университеты), культурный (большинство имели отдельные квартиры, могли содержать прислугу и проч), воспитанный (этикет, германская культурная традиция, чистоплотность и проч.) – должен был на несколько порядков превосходить «совкового варвара» с 7-10 классами образования, из деревни, от сохи, не знающего как вилку с ножом держать в руке.
Однако военная практика показала, что это совершенно не так.
Как организатор боя советский офицер в 41-ом уступал немецкому в опыте и тактическом мышлении и организации взаимодействия, но ни как не уступал в стойкости, умению управлять людьми, маневрированию на поле боя. И превосходил в маскировке, разведке. К 43-му году он уже ни в чём не уступал немецкому. (не буду цитировать ДЕСЯТКИ страниц воспоминания Манштейна, Гудариана, Миллентина и проч.) а к 44-му безусловно его превосходил по большинству параметров.
При этом будем помнить, что немецкий солдат был образованнее русского. Немцам намного легче было обучать танкистов, связистов, артиллеристов чем нам. Но даже в 41-ом году немецкий солдат мало, чем превосходил русского, а к 44-му явно уступал по большинству параметров.
Одним из главных преимуществ Советской Армии, которое отмечают почти все немецкие (и не только) мемуаристы, было её внутреннее единство, близость солдата и офицера и взаимное доверие. Доверие солдат высшему командованию. Вера в справедливость войны, которую они ведут.
При этом, справедливости ради, конечно, нельзя забывать и о том, что на стороне немцев за годы войны отвоевало почти миллион наших сограждан. Ничего подобного раньше в нашей истории не было. Причин тому несколько:
- Огромный шок от первых и впечатляющих успехов немцев. Деморализация и «дефрагментация» сознания оккупированного населения и военнопленных
- Сохранение в обществе огромного протестного потенциала против «большевизма» и вера (на начальном этапе) в освободительную миссию Гитлера.
- Страшная жестокость гитлеровцев и, как следствие, стремление выжить любой ценой.
- Совершенно новый (не виданный раньше ни на одной войне) масштаб пропагандисткой войны.
При этом стоить помнить, что при определённом желании Сталин уже в 44-ом году мог сформировать в лагерях для военнопленных до 10 «немецких» дивизий. Но он отверг это предложение, как аморальное. «Нам не нужны немцы, что бы разгромить немецкий фашизм!» - (воспоминания Молотова)