Влад Шурыгин (shurigin) wrote,
Влад Шурыгин
shurigin

Categories:

Бендерская бойня двадцать семь лет спустя... (часть1)




27 лет назад в Приднестровье началась "бендерская бойня". В демилитаризованный город, который по договору (ох, уж эти договора с нацистским "зверьём"!) был разделён на "приднестровскую" и "молдавскую" части и из которого было выведено всё тяжёлое вооружение и сняты все "блоки" с дорог, поздним вечером, когда во всех местных школах десятиклассники отмечали выпускной, город был одним броском захвачен молдавской армией и силами "опонов" - отрядов полиции особого назначения - нацистских формирований, аналогичных нынешним украинским "Азовам", "Днепрам". Началась кровавая зачистка и массовое бегство населения на левый берег Днестра. Утром 20 июня приднестровцы начали контрнаступление и за двое суток тяжелейших боёв смогли отбить у нацистов большую часть города. В этом огне окончательно закалилась и окрепла приднестровская государственность. Мне повезло стать участником тех событий. Но моих текстов того докомпьютерного времени не сохранилось. Поэтому я выкладываю воспоминание о тех днях Эда Лимонова, с которым мы вместе их пережили. Это глава из книги Лимонова "Убийство часового".



"...В Одессе праздная жара, время отпусков и каникул. Трамваи, идущие к морю, на пляжи, обвешаны гроздьями людей, и даже на «колбасе» примостились два пацана. Война меж тем всего лишь в 115 километрах. Мы с военкором «Дня» капитаном Шурыгиным едем в войну. С вокзала звоним в Тирасполь. За нами высылают автомобиль.
Граница Украины с Приднестровской молдавской республикой. Нашу машину останавливают. Неуместно, похабно старательный таможенник роется в моей сумке, в белье. Наслаждается своей новой «жовто-бла-китной» властью. При виде футляра с очками глаза его вспыхивают надеждой. «Что это у вас?» Вынимаю, показываю. «Очки». Глаза потухают. Он что, надеялся обнаружить мини-пистолет? Похабно-старательный таможенник символизирует новорожденное без мук государство Украину: придирчиво злобное, с комплексом неполноценности ко всему русскому. Через мост, на другом берегу речки Кучурган — наша приднестровская земля. Ребята, приднестровские гвардейцы в десантной форме, не требуют даже предъявить документы. Улыбаются: «Проезжайте. Добро пожаловать!»
Первая свободная территория России — Приднестровская республика гостеприимна.
Столица ПМР, Тирасполь, — прифронтовой город. Бендеры всего в 15 километрах. Тирасполь — богатый город, чистый, красивый. Улицы широкие. Прямо на улицах — фруктовые деревья: вишни и абрикосы. Бросается в глаза обилие солдат и… девушки. В Тирасполе необыкновенно красивые, высокие, стройные девушки. Военкор Шурыгин, подкручивая блондинистые усики, объясняет мне, что «нога и стать» у девушек от казацкой русской крови, «грудь» украинская, а «миловидные личика» от молдаван и цыган унаследованы.
В пресс-центре в Доме Советов на улице 25 Октября (перед домом стоят памятник Ленину и БТР) нам с капитаном выдают охранные грамоты. В шапке официальной бумаги надпись на трех государственных языках ПМР: молдавском, украинском и русском. Елена Николаевна Ефимова, энергичная, красивая, умная, — пресс-секретарь президента Смирнова втолковывает нам, что конфликт между ПМР и Молдовой не этнический, но политическое противостояние: что выше — право нации (позиция Молдовы) или Права Человека (их приоритет отстаивает ПМР)? Вкратце история образования ПМР («Мы, как Чили, вы видите», — улыбаясь, показывает Елена Николаевна на карте узкую территорию вдоль Днестра — свою страну), рассказывает она, такова.



«Молдавский национализм ожил после полувековой спячки в декабре 1988 года. Именно тогда Народный фронт Молдовы выступил с лозунгами «возрождения молдавской нации» с целью подчинения ее в конце концов родственной Румынии. Весной 1989 года Народный фронт получил большинство в парламенте республики. Одной из первых акций нового парламента явился законопроект о возведении молдавского языка в ранг государственного и о замене кириллицы латинским алфавитом. Вся политическая борьба сосредоточилась вокруг этой проблемы. В августе 1989 года около 200 предприятий Приднестровья забастовало, отвергая насильственную «румынизацию» своего региона, в котором живут три основные нации (молдаване, русские и украинцы), и ни одна не составляет абсолютного большинства. В сентябре 1989 года состоялся 1-й съезд депутатов Приднестровья всех уровней. В конце 1989 года в Приднестровье был проведен референдум по двум вопросам: 1. Алфавит (кириллица или латиница?); 2. Создание автономной республики в составе Молдовы (да или нет?). Большинство населения высказалось за кириллицу и автономию. Молдова отнеслась к референдуму и его результатам крайне враждебно… 2-й съезд депутатов Приднестровья в сентябре 1990 года провозгласил создание Приднестровской молдавской республики, все еще автономной, в составе Молдовы. Заклейменные «сепаратистами», депутаты ПМР в парламенте Молдовы были избиты. Референдум 1 декабря 1991 года подтвердил решение парламента ПМР…»

Через кабинет Елены Николаевны свободно курсируют сотрудники. Приносят депеши и сводки. Прислушиваясь к беседе, бородатый парень в камуфляжной форме взрывается:

«Они хотят подчинить нас Румынии, опираясь на якобы историческое право. Да, именно Тирасполь был до 1940 года столицей Молдавской АССР, но в составе Украины! В Бендерах, вы должны это знать, лишь 17 процентов населения — молдаване… Истинная причина, почему «румыны» претендуют на нашу землю, та, что мы богаты. Крошечная ПМР с 740 тысячами жителей производит 36 процентов объема всего промышленного производства Молдовы, а, скажем, наш Слободзейский район снабжает овощами всю Молдову. Его так и называли «огород Молдовы»…»

«С марта 1992 года, — продолжает Елена Николаевна , — Молдова развязала открытую агрессию против ПМР… 19 июня моторизованная колонна войск Молдовы ворвалась в город Бендеры. Их БТР, МЛТЛБ и танки Т-55, поддержанные минометным огнем с Суворовской горы (минометы 82-и 78-мм — последние румынского производства), безнаказанно и систематически разрушали город…»

Елена Николаевна замолкает. Я знаю, что она сама оказалась в эту страшную ночь в Бендерах, в здании осажденного исполкома. Вместе с еще пятьюдесятью защитниками города. Думала, что не выберется, там и погибнет. Звонила сыну, прощалась. О себе она говорить не хочет. Подписывает наши охранные грамоты. Представляет нам тираспольского фотографа Валерия Крутикова. Завтра нам вместе ехать в Бендеры. Хотим пробиться на самый-самый фронт.
Генерал Николай Степанович Матвеев седоус, строен, в форме десантника. Oн встречает нас во дворе штаба. Звание генерала командир батальона «Днестр» получил от правительства республики лишь два дня назад, потому погоны на его плечах еще полковничьи. Батальон «Днестр» сформирован Матвеевым, это его детище. Совсем недавно не было ни штаба, ни батальона. За генералом стоит его совсем юный сын, в такой же пятнистой форме. У юноши породистое лицо студента Оксфорда или Кембриджа. На Западе такие мальчики носятся, одетые в белое, с ракетками на теннисных кортах, а здесь сын генерала не высыпается на ночных заданиях. Генерал знаком с военкором Шурыгиным (капитан уже приезжал в Приднестровье в апреле), он читал мои статьи в «Советской России», потому генерал отдает приказание вооружить нас. Вооружившись (каждый получил свой АК-74-С), мы влезаем на броню БТР и под трехцветным флагом ПМР устремляемся в Бендеры. Рука моя на пушке. (Ребята сказали: «Держись за пушку!») Флаг ПМР рвется на ветру у моего плеча. Экипаж БТР, молодые ребята в возрасте от 18 до 25 лет, все, за исключением водителя, — на броне. Стройные в своих черных и маскировочных комбинезонах, бравые молодцы-добровольцы. Береты, нашивки с эмблемой батальона — струг на голубом фоне Днестра, в красном кольце с желтыми буквами… Вдруг грохочет гром и начинается дождь. Приходится влезть в брюхо БТРа. Повсюду оружие и боеприпасы. Тесно. Над моей головой боепитающая часть пулемета, патроны внушительной гроздью…
Останавливаемся в Парканах. Парканы пострадали во время июньского вторжения. Инженерный батальон 14-й армии под командованием подполковника Дудкевича первым перешел на сторону ПМР. Игорь Владимирович Дудкевич, седые вислые усищи, встречает нас в кабинете. Рассказывает, как приходилось ему сколачивать ополчение, формировать из горящих немедленным желанием отомстить за смерть близких колхозников дисциплинированную вооруженную силу. Дудкевич в Парканах не только командир батальона. Ему приходится заниматься всем, распределять солдат равно и в наряд, и на уборку урожая.
«Вначале было трудно, — говорит он , — но люди нам поверили и, когда батальону прекратили выплачивать зарплату, предлагали услуги — снабжали продуктами, приносили даже борщ в термосах. Потери батальона: 26 солдат и офицеров. Среди погибших 22 июня офицеров несколько уволены (!) через три дня после смерти приказом, подписанным 25 июня генералом-предателем Неткачевым, тогда еще командующим 14-й армией. Уволен был и Дудкевич. Он показывает нам приказ: «…В своих безрассудных действиях растерялся…»»



Переводя на общедоступный язык с языка предателя: подполковник Дудкевич не мог остаться равнодушно нейтральным и вывел свой батальон на защиту ПМР от агрессии кровавых кишиневских националистов. Генерал Неткачев, впоследствии я убеждался в этом многие десятки раз, — самый ненавидимый в Приднестровье человек. Может быть, даже более ненавидимый, чем «румыны», как единодушно называют в ПМР кишиневскую армию. А генерал Лебедь, новый командующий 14-й армией, на сегодня самый обожаемый. Определение «румыны» вынужденно приблизительное, однако дело в том, что молдаване воюют по обе стороны фронта, так же как и украинцы и русские. В кишиневской армии, да, увы, есть русские, пусть вечный позор преследует этих выродков. Есть мобилизованные (отказ от исполнения воинской обязанности карается в республике Молдова десятью годами лишения свободы), но есть и наемники-профессионалы.
В Бендерах прощаемся с экипажем БТРа. Мы намереваемся остаться здесь на несколько дней. Город искалечен, дома здесь и там тронуты минами и снарядами, повсюду выбиты стекла.
По залитой крепким южным солнцем главной площади Бендер, у здания исполкома, молодая мама ведет двоих совсем маленьких детей. Старший мальчик пытается ехать по выбоинам площади, искалеченной минами, на миниатюрном велосипеде. Фотограф Кругликов забегает вперед запечатлеть сцену. Невидимый, спрятанный в зелени репродуктор вещает: «…Имеющие детей до трех лет могут получить детское питание бесплатно…» В этот момент где-то недалеко расплескивается, приземлившись с отвратительным грохотом, мина, заглушая информацию. Где можно получить бесплатное питание для детей, я так и не узнал. Мины падают, молодая мама, не убыстряя шагов, идет себе с детьми куда шла… У входа в военную столовую (стекол в окнах нет) сидит красивая девушка в белом халате. Вокруг, как мухи, кучка солдат. В столовой обедают, поставив автоматы между ног или положив их на колени. Блюдо лишь одно — кусочки мяса с рисом и с овощами, но поварихи кладут много, от души. Хлеб. Компот. Очень сытно. Деньги здесь не в ходу. Пропуск — оружие. Человек с оружием почитаем в израненном городе.
На перекрестке улиц Лазо и Суворова — подбитый грузовик. Точнее — грузовик всмятку. Поделом. На нем «румыны» из подразделения ОПО-Новцев (отряды полиции особого назначения) въехали в Бендеры. Но не выехали. Наши БТРы и танк расстреляли подлую машину.





Во дворе дома на улице Советской — свежая могила. На куске фанеры надпись: «Кузнец. М. Погиб 20.06.1992». Проходя по двору, замечаем нескольких стариков. Они рассказывают нам, что погибший — старик 70 лет, «румынский» снаряд влетел ему прямо в комнату. Похоронили во дворе, потому что кладбище находится в части города, оккупированной «румынами». Узнаем, что газа в домах нет и воды нет. Самая разговорчивая, Тереза Аркадьевна, «бабка Зоя», как она себя называет, высказывает всеобщее возмущение кишиневским телевидением, программой «Месаджер». «Хоть бы заткнули им рот, ну что ж они пакостят, хоть бы долю правды сказали». Во дворе множество кошек. «Хозяева уехали, кошек бросили, — объясняет «бабка Зоя». — А мы, старики, решили не уезжать. У нас тут вся жизнь прошла. Почему Россия не вступится за нас?» Из подъезда выходит, стесняясь, маленький мальчик. Саша остался с бабушкой, отец на фронте, недалеко отсюда. Фронт проходит по телу города, разрезая его глубоко рваною раной. Как в Сталинграде.



Встречающиеся нам БТРы, БМРы, БРДМы и танки все украшены надписями. Основная тема — месть за погибших товарищей: «За Колю Белана!», «За Вову Полянского!», «За погибших ребят!», «За родные Бендеры!» И надписи покрепче: «Хера Снегуру и Косташу!» (Косташ — военный министр Молдовы), «Смерть румынам!» С 19 июня 1992 года наша приднестровская сторона потеряла 680 человек. Это большие потери для республики с населением в 740 тысяч человек. Я без колебаний пишу «наша сторона», потому что она моя. Потому что мне дороги ценности, которые защищают эти люди. Знаменательно, что именно в Приднестровье многонациональное население поднялось против кишиневского национализма, приготавливающегося сдать страну Румынии. Первыми (но я уверен, не последними) воспротивились приднестровцы безумию злобного местного национализма вооруженным путем. Почему не произошло этого в Эстонии или Латвии, где «инородные» населения не менее многочисленны, чем в Приднестровье? Ответа на вопрос у меня нет. Но следует понимать, что ПМР — наша Испания. Наша героическая маленькая Испания. Наша гордость. Если бы ПМР не существовало, советский, российский человек должен был бы презирать себя. Но съехались под благородное знамя мятежной республики самые храбрые российские люди из Москвы, с Дона, из Ленинграда, из Прибалтики. И с полным правом при выезде из Бендер на бетонных плитах заграждения начертано: «Смерть румынским полицаям! Дальше вы не пройдете! Отстоим родину ПМР!»



Капитан Шурыгин заговаривает с экипажем въехавшего под деревья БРДМа. Ребята соглашаются доставить нас на самую-самую передовую на Первомайской улице, к общежитию обувной фабрики, но только если разрешит комбат. Где комбат? Указывают в глубь тенистой улицы. Идем. У одного из зданий — мешки с песком и группы солдат в разнообразных позах. Похоже на штаб. Спрашиваем, где комбат? «Я комбат. Что нужно?» — человек с совершенно корейской физиономией глядит на нас. Желтыми глазами рыси. «Мы журналисты из Москвы, из газеты «День», хотели бы пробраться на ваши передовые позиции», — говорю я. «Сегодня уже поздно. Скоро стемнеет. С утра это нужно делать. Подходите завтра», — говорит кореец и отворачивается. Но тут Шурыгин спасает положение (что бы я без него делал? Его вовремя брошенные шутки, сотки анекдотов, которые он знает, располагали к нам людей лучше журналистских удостоверений): «А поговорить, а, комбат?» Тот оборачивается, на лице улыбка. Качает головой. Мол, что с вами поделаешь, навязались. «Ну проходите в мой кабинет…» Мимо мешков с песком, минуя часовых, поднимаемся в штаб. В кабинете комбата повсюду оружие. Места мало. Я достаю блокнот. «Можно записывать?» Комбат кивает.
Костенко родился на Дальнем Востоке. (Объяснилась корейская физиономия. Корейцы, кстати говоря, прекрасные и свирепые солдаты.) Служил командиром десантной части в Афганистане. Два раза брал Паншир. У него три ордена, два ранения. Медаль «За отвагу». Тем не менее уволен из армии в чине подполковника по статье 59-й, пункт Г — «ограниченно годен в военное время». После армии занимался кооперативной деятельностью: рихтовкой и покраской автомобилей. В сентябре начал формировать батальон…
Тут я позволю себе отступление и вынужденное оправдание. Костенко, как мы выяснили впоследствии, «анфан-террибль» Приднестровья. (На нас даже оказывали нажим, дабы мы не писали о нем.) Не нам его судить, так решили мы с капитаном Шурыгиным. Его поведение в войне и отношения с другими командирами и с правительством ПМР сложны и могут быть истолкованы по-разному. Как и в республиканской Испании, только что родившаяся республика доживает свой героический период и входит в период становления, то есть в ней образуются властные структуры. Многие ранние формирования, например казачество, утрачивают свою роль и значение. Мы с капитаном наслышались немало жалоб на казаков, на их анархические методы ведения войны. Однако невозможно отрицать казачью лихую храбрость и тот факт, что именно участие казаков в первых военных операциях в Приднестровье привлекло к ПМР внимание российского общественного мнения. Казаки помогли сделать Приднестровье видимым в России…

продолжение следует
Tags: Приднестровье
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments
Самое интересное то что кто громче кричит о нацистах сам имеет деда нациста)))

Ну да ладно чем бы русский не тешился.
Какой дивный высер. И всё же, какло, не стоит всех судить по себе. Ну был у тебя дед полицаем. Ну так сиди тихо и не отсвечивай. Так ведь нет, надо обязательно высраться в присутствии людей. Одним словом -- сЭло.
Не было бы цепляния за СССРовское прошлое - не было бы и войны на берегах Днестра. Ne vižu nikakoj problemy v napisanii postov/kommentarijev latinicej.
А следом и на английский перейдете .
Учил инглиш с первого класса, частенько его использую, так что не вижу в этом проблемы.
Бред сивой кобылы! Люди не цеплялись за СССР, люди не хотели "румынизации". И зачем мне писать на латинице, если я думаю по русски, и в моём распоряжении грамота св. Кирилла и Мефодия? Что за комплекс неполноценности?
Я тоже думаю по русски, когда пишу/разговариваю по русски (кстати, русский - мой родной язык). No eto ne osložniajet vozmožnosti napisanija russkogo teksta latinicej.

anotero

July 1 2019, 13:47:48 UTC 1 month ago Edited:  July 1 2019, 13:48:29 UTC

Война была не из-за цепляния за СССР, и не из-за латиницы. Война была из-за сказачного ощущения себя уберменшами кишинёвских виноделов. Которые думали, что Великая Румыния вот она, рукой подать, но в процессе зигован... *зачеркнуто* протягивания руки, получили в мурло от одной гордой белой птицы и её тяжёлой артиллерии. Я сам из Тираса, поэтому крайне занятно почитать от жителя Литвы, из-за чего всё же произошла война в моих родных крях.
OK. Togda počemu v tak nazyvajemoj PMR moldavskij jazyk do six por ispolzujet kirillicu? Почему?
Так что война произошла по причине того, что ты и тебе подобные ностальгировали по совку. А все, кто в 1992 встал под знамёна Смирнова - военные преступники=ССовцы.
Ty By EsChE vOt TaK nApIsAl.

Знатно тебя бомбануло, лесной брат. Не буду мешать тебе полыхать дальше.
Бомбит мозг именно у тебя, совкодрочер.
Этот незалежный литовец порвался. Несите нового.
Все, кто служит под знамёнами ПМР - преступники и убийцы.
Пердак прикрой, лесной брат. ;)

guridi

1 month ago

anotero

1 month ago

guridi

1 month ago

anotero

1 month ago

guridi

1 month ago

anotero

1 month ago

guridi

1 month ago

anotero

1 month ago

guridi

1 month ago

anotero

1 month ago

guridi

1 month ago

anotero

1 month ago

guridi

1 month ago

anotero

1 month ago

guridi

1 month ago

anotero

1 month ago

guridi

1 month ago

anotero

1 month ago

guridi

1 month ago

anotero

1 month ago

Deleted comment

anotero

1 month ago

Пшёл нах, нациское дерьмо!