Влад Шурыгин (shurigin) wrote,
Влад Шурыгин
shurigin

Category:

30 декабря 1987 года






Разбирал в деревне свой архив и вот нашёл гранки.
Это очерк был опубликован 30 декабря 1987 года. Мне двадцать четыре.
...Странно читать себя самого спустя почти двадцать лет. Конечно, наивно, конечно
шершаво. Но перед самим собой не стыдно.



МИНУТЫ МУЖЕСТВА



…И НАВАЛИЛАСЬ тишина. Ещё мышцы были напряжены до предела, Еще сознание механически прокручивало прошедшие минуты в поисках возможной ошибки. Но всё уже кончилось! Пришла тишина…
Он неторопливо поднял фонарь, щелкнул замком, освобождаясь от лямок подвесной системы, неторопливо, словно в отместку напряжению ушедших минут, собрал карту, планшетку. Так же неторопливо поднялся в кресле, перекинул тело на воздухозаборник и соскользнул по плоскости на землю.
Она была какой-то по-особенному пружинистой, эта выжженная солнцем аэродромная земля полигона.
Обошел самолет. Нигде ни где ничего не дымило. Это он отметил с профессиональным удовлетворением.
«Вроде бы все?» — наконец спросил он сам себя. И память тут же услужливо напомнила — брюки в кабине, совсем новые. И бритва опять же…
Эта мелочность собственней памяти его рассмешила — человек есть человек,
И тут в тишину ворвался наползающий гул и урчание моторов. Поднял голову:
— Несется почётный эскорт! — вслух протянул, глядя на стремительно приближающиеся машины. — И медицина, как всегда впереди…




Медики никаких отклонений в здоровье лётчика не обнаружили и в тот же день транспортным бортом подполковник Майоров улетел мой.

…В гарнизоне его ждали. Еще бы! Спасти самолёт в подобной ситуации ещё совсем недавно казалось невозможным. "Инструкция четко регламентировала действия летчика в этой обстановке: «вывести самолёт в зону аварийного покидания и катапультироваться...»

Каждый судил и рядил на свой лад,
— …Слышали? За это когда-то летчику ПВО Героя присвоили.
— …Майорову просто повезло. Наш тип самолета в этой ситуации не садится.
— …Такое мог сделать только Майоров.

В штабе полка не оказалось ни одного бланка представлений и за ними послали а соседнюю часть за добрую сотню километров.
Все чаще и чаще пока негромко, словно бы стесняясь этого слова, посадку Майорова стали называть подвигом. А ведь это и был подвиг...

…Он влетал с крайним звеном. Позади остался полигон.
Отрыв. Пальцы привычно перекинули кран управления шасси на уборку, и тут прямо в глаза полыхнула лампа, а в головных телефонах бесстрастный женский голос бесстрастно, по-дикторски объявил:
— Следи за давлением в общей гидросистеме!
Что-то случилось... Из трех стоек только под индексом левой горел алый знак «убрано!». Носовая и правая висели в промежуточном положении. А давление в гидросистеме стремительно падало.
И еще не успев даже полностью осознать случившееся, он четко и заученно выполнил самое необходимое сейчас.
— Девятьсот двадцать первый! Падение давления в общей гидросистеме. Задание Прекращаю. Выхожу из строя…

Машина послушно легла на крыло. Прежде всего, пока полностью не упало давление, надо обеспечить возможность посадки. Кран на выпуск.
Тут же загорелась зеленые индексы правой и передней стоек. Левая из замка не вышла.
— Я девятьсот двадцать первый! Левая стойка в убранном положении. Носовая и правая выпущены.
— Девятьсот двадцать первый, я «Дорожный — старт» — слить топливо на кругу! Левую выпустить на прямой после четвертого разворота аварийным способом.
— Понял, выполняю.
Самолет встал на круг. И тотчас за истребителем потянулась широкая лента, похожая на инверсию — скачивалось топливо.
Как томительно тянутся минуты. Наконец, долгожданное:
— Остаток... Выполнил четвертый разворот.
Впереди полоса. Время! Кран аварийного выпуска шасси. Секунда-другая ожидания.
Он не знал, что из лопнувшей трубки подвода гидросмеси, там, где она стыкуется с аварийной системой, сжатый воздух вырвался в атмосферу. Гидросистема была мертва...
— ...Девятьсот двадцать первый, левая не вышла.
— Отверните на курс триста сорок. Зайти с обратного старта, попробуйте выпустить перегрузкой.
И вновь под крылом в который уже раз мелькают аэродромные постройки. Снова машина заходит на полосу. Разгон. Скорость стремительно растет. Ручку резко на себя - от перегрузки темнеет в глазах…

- Левая не вышла!
Руководитель думал секунды. Все варианты опробованы. Машину спасти невозможно. Значит, теперь главное — летчик.
— Девятьсот двадцать первый, вам выход в зону катапультирования. Покинуть самолет!
Эфир молчал. И руководитель уже хотел было повторить команду, когда совсем неожиданно из динамиков донеслось:
— …Буду садиться!

...Знал ли подполковник Майоров, на что он идет? Представлял ли всю степень опасности предстоящей посадки?
МиГ-25 считалось невозможным сажать без одной из основных стоек. Отличная аэродинамика планера в подобных случаях обращалась обратной стороной. Самолеты просто переворачивались.
На что он наделялся, решаясь на посадку? Или это был просто риск, расчет на везучесть?
Ответим словами командира полка:
— Когда Сергей Викторович сказал: «Буду садиться», не поверите —- легче на душе стало. Знаете, как летчики переживают за разбитые самолеты? А тут я не просто поверил, почувствовал — машина будет спасена, полет закончится благополучно. Потому что это Майоров! Никому другому я бы этого не разрешил.

«Это Майоров!» за фразой очень многое. Восемнадцать лет, отданных авиации, четыре освоенных типа самолетов, тысяча семьсот часов налета, звание «Военный летчик-снайпер».
«Это Майоров!» Да, это именно он, будучи списанным по здоровью с истребительной авиации (зашалило сердце), вернулся к любимому делу. Год отработал руководителем полетов. И все эти месяцы неустанно восстанавливался. Занимался спортом, бегал. И добился таки своего. Командование удовлетворило просьбу офицера — он был направлен на повторную медкомиссию, откуда вернулся с заключением: «Годен без ограничений...»



…Нет. Решение садиться было не безумным риском. Это была последняя возможность спасти самолет и узнать причину отказа. А это в авиации крайне важно. Что бы никто другой не оказался потом в аналогичной ситуации. Решив садиться Майоров фактически спасал жизни других лётчиков.
— Девятьсот двадцать первый, надо сбросить ракеты, — напомнил стартовый КП.
— Бросать буду на траверзе аэродрома, удаление восемнадцать, азимут триста пятьдесят, безлюдное поле.
— Понял вас.
— Девятьсот двадцать первый, садитесь на грунтовку.
-— …Буду садиться на бетон!

Он знал, что на грунте полувыпущенная стойка «запашет», и опрокидывания не избежать. Бетонка же начнет «резать» металл, но даст и «скольжение».

К полосе самолёт подходил с сухими баками. У самой бетонки лётчик «отсек» двигатели и обесточил самолет.

Касание правой. Опустился нос. Касание левой, и тут же самолёт резко потянуло влево. Но пока всё в допуске. Парашют уравняет.
Тумблер тормозного парашюта.
Хлопок за спиной.
Теперь держать рулями… Так!
Скорость падает.
Всёравно самолёт тянет влево, но скорость уже упала ниже критической и теперь, уже точно не перевернет.
Полоса всё же ушла вправо, на самом излете самолет съехал с бетонки, скатился в поле.
И навалилась тишина…

Да, это был подвиг. Но буквально на следующий день состоялся разговор. между командиром полка и вышестоящим начальником. Разговор, который мог бы показаться невероятным если бы его не было.
— ...Товарищ генерал, я посылаю представление на Майорова, на орден Красной Звезды.
- Что? Ваш полк еще и награждать? Вы стрельбы завалили, а теперь ещё и орден просите. Не слишком ли?
— Майоров на полигоне сбил маневрирующую в помехах. Он свой долг выполнил честно…

И с этих слов начался отчёт времени другой истории. Истории бездушия и безразличия. Со дня представления к награде минуло уже пять месяцев, а о решении по нему до сих пор, как говорится, ни слуху ни духу.
Более того, известно, что только в Главном штабе Войск ПВО оно пролежало до... восьмого октября. А сколько ему еще лежать по всяким столам!
Хотя никто в общем-то не против. Заслужил Майоров награду — получит. Но всему, мол, свой черед. Сначала округ утвердит, потом главный штаб, потом министр…
Так что все в норме. Всё хорошо. Ждет же майор Сергей Новицкий (летчик этой же части) уже год часы «Восток» в позолоченном корпусе», которыми был награжден приказом главнокомандующего войсками ПВО за посадку самолёта, с горящим двигателем. Ничего вручат когда-нибудь...
Правда, автор этих может свидетельствовать не ждет уже Новицкий эти часы. Надоело! Стыдно ждать.

Недаром есть такая русская пословица: «Дорога ложка к обеду!»
Сегодня, когда нормой жизни мы провозгласили заботу о человеке, и человека ставим во главу угла как основу, залог всех наших успехов - нельзя считать такое положение нормальным.
Как и нельзя смириться с логикой некоторых руководителей, которые за бумагами и приказами перестают видеть живых людей.
Примером тому разговор состоявшийся с одним из офицеров отдела кадров. Совсем недавно в полку где служит Майоров один из офицеров был выдвинут на вышестоящую должноть, хотя по всем заслугам могли выдвинуть подполковника Майорова.
— ...У нас есть указание выдвигать выпускников академии в первую очередь. А Майоровв академии не учился...
— И что? Это значит, у него нет перспектив?
— В общем-то один из приказов позволяет выдвигать и таких как он, но ведь в этой части есть выпускники академии, которых надо выдвигать. Молодые, перспективные…
- А Майоров?
— Что Майоров? В академии-то не учится...

Вот и выходит, что главное бумага, параграф. «Выпускников — в первую очередь!» А героев, о которых параграф заранее не напишешь, выходит, во вторую. Или, может быть, даже в третью?
Не настала ли пора воздавать людям, исходя не из «плановых мероприятии» и не из конъюнктурных соображений (помните разговор «слабаков ещё и награждать?»), а по заслугам, по совести, без волокиты. Тогда может быть и Майоров станет «перспективным»…

Происшедшее с подполковником Майоровым лишний раз расставило все по своим местам. Мужество летчика, благородство, душевная щедрость людей, которые сделали в возможное, чтобы воздать должное подвигу, оказались одной чаше весов, а перестраховка, волокита, чиновничье равнодушие — на другой.
Нет, не за позолоченные часы сажал горящий истребитель майор Новицкий, и не за орден спас самолет подполковник Майоров. Они выполняли свой долг. Действовали так, как подсказывали им опыт, мастерство, офицерская честь.
И для них самих награды, поверьте, не самое важное. Служат. Летают. Работают.
Но это важно для тех, кто живет и сложит рядом с этими людьми, это важно для каждого из нас.
Если мы не назовем вещи своими именами, если люди не будут отмечены за их мужество и героизм, то волей-неволей сами будем проводить ту самую девальвацию духовных ценностей, которая так опасна для нашего общества.
Воздавая должное Новицкому, Майорову, другим людям, подобным им, мы чествуем лучшее в человеке, а значит, и сами становимся чище, благороднее. Это и духовный духовный и моральный долг, от которого никто не может освободить и без которого жизнь теряет свои высокий смысл.


...А в полку, как обычно идут полеты. И комэск Майоров, спокойный, собранный объясняет капитанам Алексею Смольнову и Виктору Цибульскому особенности предстоящего полета.
—- Скорость сближения большая. Времени на работу с прицелом будет минимум...

Время!
Летчики торопливо поднимаются из-за стола. «Вжикают» молнии.
И каждый из пилотов уносит с собой в полет не только опыт и мастерство, но и еще то главное, чему они учились у своего комеска Майорова с лейтенантских лет — порядочность, честность, мужество.


Старший лейтенант В. ШУРЫГИН.


P.S.
Через полтора месяца Майоров был награждён орденом «Красная звезда». Как сложилась потом его судьба я, к сожалению, не знаю.
Tags: Очерки
Subscribe

  • Беслан 17 лет спустя...

    В либеральных джунглях сети вновь вытащили из небытия, отряхнули от пыли и начали «расшеривать» фильм Юрия Дудя, смонтированный два года назад к 15…

  • ПОБЕДА ЗА НАМИ!

    Тридцать лет назад произошло событие, которое круто изменило ход мировой истории и жизнь трёхсот миллионов человек. Те, кто инициировал его,…

  • Книга судьбы

    Деревенское кладбище. Бедное, убогое, почти заброшенное. Трагичное, в своих скорбных датах и коротких сроках. И лежат здесь…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments

  • Беслан 17 лет спустя...

    В либеральных джунглях сети вновь вытащили из небытия, отряхнули от пыли и начали «расшеривать» фильм Юрия Дудя, смонтированный два года назад к 15…

  • ПОБЕДА ЗА НАМИ!

    Тридцать лет назад произошло событие, которое круто изменило ход мировой истории и жизнь трёхсот миллионов человек. Те, кто инициировал его,…

  • Книга судьбы

    Деревенское кладбище. Бедное, убогое, почти заброшенное. Трагичное, в своих скорбных датах и коротких сроках. И лежат здесь…