Глава из нового романа (часть2)

- Делайте ставки, господа! - Услышал я над собой голос ведущего. - Это очень перспективные молодые бойцы. Для каждого это бой первый. Это будет незабываемое зрелище. Мастер Ояма десять лет изучал искусство фехтования у лучших мастеров Москвы. Его искусство владения мечом безупречно. Его оружие – плод многолетнего труда древнего японского мастера.
Боец Зеро научился владеть мечом на афганской войне, куда его послала жестокая страна. Там он попал в легендарный спецназ ГРУ, где из него сделали настоящую машину убийства… – Здесь до меня дошло, что это говорят обо мне. От такого оголтелого вранья я просто растерялся. Какая война? Какой «Афган»? Что он несёт?
А ведущий продолжал вещать будро-петушиным голосом:


- ...Его меч это трофей, взятый им в бою с тела известного полевого командира Надир Шаха…
Мне захотелось крикнуть, что всё это враньё, но тут я вспомнил об условии молчать. И только стиснул зубы. Хер с вами, подавитесь!
В это мгновение, с другой стороны арены из стены тьмы на свет вышел мой противник.
Это был худощавый парень лет двадцати пяти. С непропорционально большой, в ранних залысинах головой. Длинные тёмные волосы, оставшиеся по краям черепа были собраны в небольшую косичку на затылке. Он был одет в подобие какого-то чёрного кимоно. В руках у него был японский меч, но совершенно другого типа, чем у меня. Скорее всего, это была знаменитая настоящая катана, которые я до этого видел только в фильмах.
Он жадно смотрел на меня, а я, в свою очередь, так же жадно рассматривал его.
На душе было странное чувство растерянности и пустоты. Все эти дни я пытался подготовить себя к поединку, настраивал себя на него, но сейчас я вдруг понял, что совершенно не готов к нему. Я никогда не дрался на смерть. Я никогда не представлял, что вот так лицом к лицу окажусь с человеком на арене, с которой уйти сможет только один из нас.
Даже то покушение, в подъезде, было совсем другим. Там убить пытались меня, а я лишь защищался и в конечном итоге – никто не был убит. А сейчас, здесь я должен буду сойтись в поединке с этим «головастиком» и каждый из нас будет стараться убить другого.
Мне казалось, что в моей голове буквально звенит пустота…
- Ставки сделаны господа! – Провозгласил голос сверху. – Поединок начинается. Давайте же поприветствуем бойцов, которые идут на смерть ради ваших аплодисментов.
Наверху нестройно захлопали.
- Эй, пацаны – донёсся чей-то пьяный голос – Давайте в натуре, не жмитесь как целки! Без бля, рубитесь! Покажите что вы мужики!..
Наконец сверху грянул глуховатый гонг.
Я нажал на скобу и вытащил меч. Ножны я положил на край «бассейна».
Головастик сделал тоже самое. Меч в его руках хищно блеснул, и по моей спине вдруг пробежала странная холодная оторопь, быстрая как удар током. Тогда я ещё не знал, что это знак присутствия Смерти.
Она пришла и наблюдала за нами. И она знала, кто из нас сегодня умрёт.
Мы с головастиком медленно сблизились. «Головастик» двигался какими-то медленными крадущимися полушагами, словно подтаскивая себя ко мне. Меч он держал перед собой на уровне пояса. Я свой сжимал типично по-европейски на уровне груди.
Неожиданно он бросился на меня и, быстро размахнувшись, рубанул меня сверху вниз. В последнюю секунду я инстинктивно нырнул в сторону и отмахнулся от падающего меча своим клинком.
Звонко лязгнула сталь. Сила удара была такова, что я чуть не выронил меч, с трудом удержав его в ладонях. Но, осознать толком происходящее я не успел. Головастик каким-то финтом развернулся и снова обрушил на меня сверху свой меч. Я никак не мог его парировать, поскольку после первого удара мой меч провалился куда-то на уровень ног, и лишь по козлиному отпрыгнул в сторону, услышав как холодно и резко свистнула за спиной сталь. С самурайским криком «Иййяа!» головастик кинулся за мной.
Подчиняясь инстинкту самосохранения, я развернулся и, почти не глядя, наотмашь рубанул мечом, скорее пугая противника, чем осознанно атакуя. Головастик блокировал удар почти у самого своего лица. Снова громко лязгнула сталь, и на долю мгновения я увидел тень растерянности в его глазах.
«Ага! Значит и ты не из гранита!» - с каким-то злобным торжеством подумал я, и, стараясь не дать головастику прийти в себя, кинулся на него, нанося хаотичные удары с плеч. Первых два головастик отразил, а от двух других уклонился, отскочив в глубь арены.

- Класс! - Донеслось до моего слуха сверху. – Мочи его Зеро!
- Ояма, надень этого вафла на шампур! – заорал кто-то, перекрикивая первого.

Мы оказались в той же позиции, что и в начале. Головастик шумно дышал носом, видимо восстанавливая дыхание, я тоже лихорадочно хватал ртом воздух, приходя в себя.
От азарта атаки не осталось и следа. То, с каким трудом я увернулся от меча головастика и как легко он отбил все мои удары, заставляло меня признать, что я ввязался в авантюру. Мой противник превосходил меня по всем параметрам.
И долго моё везение протянуться не могло…
Мы снова стали медленно сближаться.
Лицо «головастика» стало непроницаемым.
Я вдруг понял, что в следующую атаку он вложит всё своё мастерство, и для одного из нас эти секунды станут последними…
«Головастик» стремительно скользнул вперёд и его меч, описав широкую дугу, устремился к моему левому боку. Я отскочил назад и парировал удар своим мечом, но это был лишь ловкий отвлекающий финт, меч головастика лишь легко звякнул по моему, и тут же взлетел, обрушиваясь на мою голову сверху. Я вновь закрылся мечом. На это раз сталь зазвенела так словно, кто-то ударил по куску подвешенного рельса. Удар был настолько сильным, что ещё пару мгновений наши мечи оставались, словно приклеенными инерцией друг к другу, а наши глаза буквально воткнулись друг в друга.
Каким-то шестым чувством я понял, что сейчас «головастик» применит ещё какой-то финт и, не дожидаясь начала его движения, я просто с силой оттолкнул его мечом от себя. На мгновение он потерял равновесие, но тут же отскочил назад и принял боевую стойку.
Мы ещё несколько секунд покружились по арене, периодически сталкиваясь кончиками мечей.
Я уже только защищался.
Публика сверху неистовствовала. Кто-то пронзительно свистел. Какая-то женщина визгливо и пьяно орала одну и туже фразу: «Идущие на смерть приветствуют нас!» Всё это тонуло в многократном: «Мочи!.. Давай!...»
Развязка стремительно приближалась.
С каждым выпадом «головастик» становился всё спокойнее и собранней. Он уже понял, что намного сильнее меня и теперь готовился к финальной атаке.
В отчаянии я попытался достать его длинным косым ударом, но он легко отскочил, словно сжавшись в пружину, а потом вдруг сделал стремительный длинный выпад, выбросив вперёд меч словно шпагу. К этому уколу я оказался совершенно не готов и успел лишь неуклюже податься назад, стараясь уклониться от острого жала устремившегося ко мне. Слишком поздно!
Блестящая молния скользнула куда-то под мои руки, и я тут же почувствовал глухой тычок куда-то в рёбра, мгновенно отозвавшийся какой-то совершенно незнакомой горячей острой болью. Инстинктивно я глянул вниз, и увидел, что кончик меча «головастика» глубоко ушёл в моё правое межреберье. Картина была настолько нереальной, странной, что я растерянно замер, пытаясь понять, что же произошло. Как на замедленной съемке, я увидел, как стальная зеркальная полоса, начала своё обратное движение. Как сантиметр за сантиметром моё тело покидает чужой клинок. Вот он выскользнул из меня весь, и я понял, что вошёл он в меня на добрых три пальца.
Молния утянулась куда-то вперёд, я поднял глаза и увидел, торжествующий взгляд «головастика». Краем глаз я заметил, как его меч высоко взлетает над моей головой. Вот он достиг своей верхней точки замаха и тут же заскользил вниз. И здесь, подчиняясь уже лишь инстинкту, я отклонился в сторону, уворачиваясь от удара, уходя под его левую руку, одновременно бросив свою руку с мечом по широкой дуге навстречу «головастику».
Его меч со свистом разрубил воздух, а мой с каким-то странным хрустом косо воткнулся в левый висок «головастика» и глубоко ушёл в его голову.
«Головастик» застыл на месте. Потом пальцы его рук разжались, я увидел, как его меч плашмя упал в опилки. И тут я вдруг почувствовал огромную тяжесть в руке, державшей меч. Это была тяжесть уже мёртвого тела, которое ничто не удерживало на ногах кроме моей руки. Я разжал ладонь и «головастик» неуклюже подломив ноги, мешком опрокинулся набок. Торчащий из его головы меч описал какую-то чудовищную дугу и застыл в полунаклонённом состоянии, вывернув голову «головастика» куда-то в сторону, словно он пытался разглядеть что-то у себя за спиной.
И здесь на меня навалилась тишина.
Казалось, она длилась целую вечность, но на самом деле может быть лишь пару секунд.
- Вот это, бля, настоящая рубиловка! – Услышал я сверху.
- Твою мать, пятьдесят штук баксов просадил на этом засранце – проскрипел недовольный басок.
- Молодец Зеро! Я на тебя ставил! - звонко крикнул кто-то.
Потом сверху начали хлопать. Кто-то свистел.
С противоположного края на арену спустились двое крепких парней с носилками. Они деловито подошли к телу «головастика», поставили носилки на опилки.
Один из них повернулся ко мне:
- Ей, железку свою вытащи!
Я непонимающе посмотрел на него.
- Меч свой, говорю, вытащи из его головы. - Уже раздражённо бросил он.
- Чего ты с ним говоришь? - вмешался второй. – Не видишь что ли, он в полном ахуе!
С этими словами взял с носилок сложенную простынь потом наклонился над телом и зажав рану простынёй, одним движением вытащил меч из головы. Тот час белая бязь окрасилась под его рукой в красный цвет.
Он выждал несколько секунд, после чего убрал простынь. Открылся висок с чёрной узкой раной, из которой тут же зазмеилась тонкая струйка крови.

…Я, не отрываясь смотрел на мёртвого «головастика», и никак не мог вместить в своей голове, что это я убил его. Что мой удар превратил этого человека в мёртвое тело…

Парни подхватили тело и уложили его на носилки. Накрыли сверху простынёй и понесли к мосткам в конце арены. И только тут я понял, почему мостки эти были такими широкими. Они были рассчитаны на людей поднимавших по ним груз…
И тут я почувствовал, как меня кто-то тронул за плечо.
Я обернулся. Это был один из амбалов охранников. Второй в это время поднимал с арены меч «головастика».
- Пошли! – коротко сказал он – Тебе надо доктору показаться.
И здесь я вдруг почувствовал странный дискомфорт в правой стороне груди. Футболка почему-то противно прилипла к боку, и рёбра горели как обожжённые. Я опустил глаза и увидел, что вся правая сторона залита кровью. Моей кровью.

…Я плохо помню, как оказался в подсобке, где ждал поединка.
Плохо помню, как меня осматривал какой-то пожилой мужик в спортивном костюме с усталым потухшим лицом и резким «амбрэ» свежевыпитой водки. В глазах этого мужика я читал нескрываемое презрение, но мне было всё равно. Помню только, что матерился, когда он тыкал мне в рану какой-то никелированной то ли пластиной то ли указкой. Затем положил на рану марлевый тампон с какой-то мазью и забинтовал мне грудь.
- Будет жить – наконец кивнул он сопровождавшим его всё тем же амбалам охранникам. – Рана не глубокая, плевральная полость не пробита. Рёбра не сломаны. Попьёт антибиотики, помажет йодом, и может опять тут у вас мечём махать.
Амбалы переглянулись. Один из них достал из внутреннего кармана пиджака небольшую радиостанцию и вышел в коридор закрыв за собой дверь. Он видимо докладывал своему шефу результат осмотра врача. Вернулся он через пару минут и сразу обратился ко мне:
- Если ты выйдешь на второй бой, тебе заплатят десять штук.
Десять тысяч долларов. Это же целое состояние! Но я тут же вспомнил торжествующий взгляд «головастика», а потом его неестественно вывернутую голову, с торчащим из неё мечём…
- Нет! – мотнул я головой. – Я больше не буду драться. Где я могу забрать свои «бабки»?
Уже не скрываясь от меня, амбал поднёс радиостанцию к губам:
- …Это пятый. Он отказывается.
Несколько секунд висела тишина, а потом вдруг эфир в динамике забулькал, зашипел и выплюнул чей-то хриплый незнакомый голос.
- Хорошо. Пусть отваливает. Выведи его из периметра. Пусть его довезут до дома. И напомни ему, что к чему.
- А бабки? – уже с вызовом бросил я, но амбал уже убрал радиостанцию. Он повернулся к доктору.
- Вы можете идти.
И дождавшись, когда тот соберёт в свой дипломат разложенные на столе лекарства и инструменты, он бросил второму амбалу.
- Колян, проводи.
Второй молча вышел вслед за доктором. Когда за ними обоими закрылась дверь, амбал повернулся ко мне.
- Собирайся!
- Когда «бабки» отдадите? – хмуро повторил я.
- Не ссы! – По лицу амбала пробежала тень раздражения. – Всё получишь до копейки. Здесь не наёбывают! Собирайся.
Переодеваться я не стал. Только сменил мокрую от крови футболку и под чистую затолкал одно из полотенец, на случай если повязка не удержит кровь. Потом побросал в сумку развешанные на спинке кресла джинсы и рубашку, кривясь от боли в правом боку, залез в куртку. Последним я убрал в брезентовый чехол меч. Всё это время амбал молчаливой горой стоял у двери. Наконец я поднял сумку и взял в руки чехол.
Амбал распахнул дверь и вышел первым. Цех с ареной остался за спиной. Мы прошли по коридору и вышли в административное здание. Завод видимо был уже давно заброшен, потому что тот и дело попадались распахнутые настежь двери, по полу были разбросаны какие-то бумаги и коридоры по которым мы шли освещались лишь редкими лампочками аварийного освещения. Честно говоря, мне было не до того, что бы внимательно разглядывать окружающее пространство. Правый бок болел всё ощутимее. Казалось, что на рёбра кто-то поставил свежий горчичник и не собирается его снимать…
Наконец мы оказались в просторном вестибюле, куда я вошёл почти три часа назад.
Здесь нас уже ждали. Как только мы вышли в вестибюль, к нам направился куривший у входа высокий худой мужчина в светлом свитере. Его сопровождали двое «клонов» моего амбала. И по тому, как подобрался мой – я понял, что этот в свитере какой-то начальник.
Он подошёл ко мне и остановился, словно разглядывая меня вблизи. Я молча смотрел на него. Наконец обладатель свитера расстегнул кожаную папку в руках, достал из неё объёмистый конверт и протянул мне.
- Это ваш гонорар. – Его низкий с хрипотой голос был совсем не похож на тот, что я услышал в динамике радиостанции. – Наверное, говорил кто-то другой.
Я взял конверт, молча сунул его в правый внутренний карман куртки, и уже хотел было направиться к входу, когда он вновь заговорил.
- Меня зовут Алексей Николаевич. Поскольку ваш противник, как и вы не распорядился насчёт денег, то его выигрыш уходит вам. Здесь семь с половиной тысяч.
…Жаль, что вы не решились на второй поединок. – Неожиданно после паузы добавил он. – Ваш бой был самым ярким за всё последнее время. И то, как он неожиданно закончился, нас всех очень впечатлило. У вас отличный ангел-хранитель! Я не сомневаюсь, что вы бы победили и в следующем.
Я молча пожал плечами.
- Зря вы так критичны. – Истолковал по-своему мой жест худой. – Хороший ангел-хранитель – это великое дело. В игре под названием судьба – это очень хороший джокер в раскладе. Если вдруг надумаете ещё выступить у нас – вы знаете, как нас найти. С каждым разом ваши гонорары будут повышаться.
Неожиданно я почувствовал жгучую ненависть к этому в свитере. То же мне, благодетель, блять! Гонорары… Ставки… Игра… А люди на арене просто мочат друг друга. Вышибают друг из друга дух, что бы богатая сволочь получила кайф запретного зрелища. Пощекотала себе нервы, поиграла как на скачках в тотализатор. Суки!..
Но хамить ему, в присутствии трёх амбалов было глупо.
- Вряд ли я снова у вас появлюсь – сухо ответил я.
- Ну, как хотите! Наше предложение всегда в силе. – Высокий, не прощаясь, повернулся ко мне спиной, и направился куда-то вглубь холла.

Вслед за амбалом я вышел в ночь.
На улице глубоко вздохнул сырой туманный ноябрьский воздух. Резко пахло прелой листвой и дождём.
- Ты парень вроде не глупый. – Услышал я голос амбала за спиной. И что за херовая у него привычка всё время говорить в спину! - Свои «бабки» ты получил. И теперь в твоих же интересах держать язык за зубами. Что ты здесь видел, что делал – забудь. Те кто много говорят – мало живут…
Я не стал даже поворачиваться к нему.
Амбал подвёл меня к уже знакомому «каблучку». Водитель распахнул дверь кузова, и я залез в будку, уселся поудобнее на скамейке. Дверь захлопнулась, отрезая меня от окружающего мира.

…Это была ночь, когда я впервые в жизни убил человека.
В кино любят показывать, как первый раз после убийства, человека выворачивает наизнанку. Мол, блюёшь, и потом тебе часто снится тот, кого ты убил. Странно, но ничего такого со мной не было. Была лишь какая-то пустота в голове. Словно с похмелья или после болезни. И приснился мне потом «головастик» всего лишь пару раз в каких-то невнятных снах, когда утром и вспомнить толком не можешь, о чём был сон. Только какие-то обрывки помнишь…

Насколько я знаю, последние гладиаторские бои прошли в Москве осенью девяносто шестого. А потом этот бизнес плотно перехватили чечены. В освободившейся от русского ига Ичкерии, открылось аж целых три арены. В Аргуне, под Ведено и в пятнадцатом молсовхозе. Чечены ни от кого не прятались, никому не платили никаких взяток и сразу усовершенствовали бизнес, сделав его на порядок более прибыльными. На аренах русские пленные и рабы убивали друг друга уже не за деньги, а за право прожить ещё немного.
Деньги, конечно, там тоже крутились, но на порядок более серьёзные. На чеченские бои специально прилетали смотреть из Эмиратов и Турции всякого рода шейхи, беи и амиры. Говорят, спецрейсами летали туда и некоторые наши денежные «буратинки»….