…ОТЛИЧНЫЕ ПАРНИ ОТЛИЧНОЙ СТРАНЫ (окончание)

Этот район был английским сектором Западного Берлина. Уже через 15 минут на месте катастрофы самолета прибыл глава английской военной миссии бригадный генерал Дэвид Вильсон (David Wilson), который и возглавил работы на русском самолёте. Место падения частично просматривалось с берега советского сектора и английская военная полиция оцепила место катастрофы, не допуская к нему никого. Все обращения советского командования получить доступ к месту падения отвергались под предлогом необходимости улаживания бюрократических процедур. Ночью к месту падения срочно была переброшена команда военных водолазов, которая под прикрытием темноты сразу приступила к демонтажу оборудования. Западным специалистам было известно, что на этом самолете стоит уникальный радиолокатор «ОрёлД», который, в отличие от западных РЛС, мог осуществлять сканирование не только прямо по курсу, но также в верхней и нижней полусферах. Кроме локатора английские водолазы сняли с самолёта двигатели и уникальную параболическую антенну РЛС всё это было тут же отправлено в Фарнборо для изучения.

Англичане уже в начале вторых суток достали тела летчиков, но продолжали уверять советского представителя генерала Буланова, что все еще пытаются это сделать. Лишь на рассвете следующего дня поднятые тела летчиков были демонстративно уложены на плот, и было сказано, что они будут переданы советской стороне вечером. Только ближе к ночи тела лётчиков были переданы советскому командованию. После чего ещё двое суток англичане изображали усилия поднять самолёт, пока технические специалисты из Королевского авиационного института в Фарнборо изучали демонтированное оборудование. Лишь 13 апреля англичане по частям начали доставлять в советский сектор и передавать русским обломки самолета…

Конечно, весть о подвиге советских лётчиков тут же облетела весь Берлин. На прощание с ними в восточном секторе пришли тысячи берлинцев. В ритуале прощания с погибшим экипажем приняло участие и британское командование, "вспомнившее" о воинском благородстве и приславшее для почётного караула подразделение шот­ландских стрелков. В едином почетном карауле стояли рядом советские солдаты и шотландские стрелки, воины Национальной народ­ной армии ГДР и члены Союза свободной немецкой молоде­жи. Это был, пожалуй, единственный случай, объединивший несовместимые в те времена сообщества.

Об этом подвиге много писалось и рассказывалось по радио и ТВ как в ГДР, так и в ФРГ. Немцы отнеслись к подвигу советских летчиков с глубо­чайшим уважением и признательностью. Семьям погибших правительство В. Ульбрихта предложило остаться на посто­янное жительство в ГДР. Однако они отказались.

На мосту, неподалёку от места авиакатастрофы, была установлена мемориальная доска. В Эберсвальде и еще семи городах Германии появи­лись памятные знаки, посвященные этому трагическому со­бытию. Вот что по этому поводу сказал тогдашний бургомистр Западного Берлина, будущий канцлер ФРГ Вилли Бранд: "Мы можем исходить из предположения, что оба они (Капустин и Янов) в решающие минуты сознавали опасность падения в густонаселенные районы и в согласовании с наземной службой наблюдения повернули самолет в сторону озера Штессензее. Это означало отказ от собственного спасения. Я это говорю с благодарным признанием жертве, предотвратившей катастрофу".

Советское командование так же отметило подвиг лётчиков боевыми наградами. Военный совет 24-й воз­душной армии 16 апреля 1966 года принял решение пред­ставить к награждению орденом Боевого Красного Знамени капитана Капустина Б.В. (посмертно) и старшего лейтенанта Янова Ю.И. (посмертно) за мужество и самопожертвование во имя спа­сения жизни жителей Западного Берлина. Вскоре был опу­бликован Указ Верховного Совета СССР о награждении по­гибших летчиков.

Юрий Николаевич Янов был похоронен на родине, на Ека­терининском кладбище в городе Вязьме Смоленской обла­сти, неподалеку от тех мест, где родился первый космонавт Юрий Алексеевич Гагарин. У Янова остались дочь Ирина и сын Игорь...

Бориса Капустина похоронили в Ростове-на-Дону, где жили в то время его родители. У него остался сын Валерий…

Но для семьи Капустиных это была не последняя потеря. Галине Андреевне Капустиной пришлось в один день хоронить сразу двух близких людей: и мужа, и свекра. Отец Бориса, Владислав Александрович Капустин, не выдержал горя, он очень любил своего сына...

- Он тогда перенес два инсульта, и лежал дома, не вставая, - вспоминает Г.А. Капустина. - Ему боялись говорить о случившемся. Но все равно он узнал. Сказал только: "Раз Борис ушел, и мне здесь нечего делать". Он умер меньше чем через сутки. Отца и сына похоронили рядом друг с другом в один день, 12 апреля...

…В этом году этому подвигу исполняется пятьдесят лет.
Уже давно нет страны ГДР, в которой проходили службу военлёты Борис Капустин и Юрий Янов, Берлин давно объединился и стал столицей новой единой Германии. На месте бывших советских гарнизонов и аэродромов давно кипит другая жизнь и уже никто с тревогой не всматривается в горизонт, услышав рёв турбин самолётов – над Германией мирное небо. И даже страны, которой присягали герои, Советского Союза уже двадцать пять лет нет на карте мира…

Но всё же благодарные потомки чтят память героев. И в Вязьме и в Ростове школы, где учились герои, носят их имена. В Ростове одна из улиц носит имя Бориса Капустина. И каждый год, в день подвига к могилам героев и памятникам в честь их подвига люди несут живые цветы. И, конечно, реквиемом им звучит удивительно лиричная песня Роберта Рождественского и Оскара Фельцмана…

…Стрела самолёта рванулась с небес
И вздрогнул от взрыва берёзовый лес
Не скоро поляны травой зарастут
А город подумал а город подумал
А город подумал ученья идут…

…Я стою на старом вяземском кладбище перед скромным обелиском из красного гранита с небольшим овальным портретом молодого лётчика. Скупая, сухая надпись: «Старший лейтенант лётчик Янов Юрий Николаевич, геройски погиб при исполнении служебных обязанностей». Тишина. И неожиданно я ловлю себя на ощущении, что как когда в детстве, я тихо напеваю:

…В могиле лежат посреди тишины
Отличные парни отличной страны
Светло и торжественно смотрит на них
Огромное небо огромное небо
Огромное небо одно на двоих...

…А над головой в весенней синеве скользит серебристая галочка самолёта.