Влад Шурыгин (shurigin) wrote,
Влад Шурыгин
shurigin

День Победы, как он был от нас далёк... (2 часть)


Рассказывает генерал-лейтенант Михаил Георгиевич Титов.


80,12 КБ


- А как вы оцениваете немецкую тактику и нашу тактику на уровне взвод - рота, вначале войны, в конце?


- Это трудно оценивать. И что значит оценивать действия взвода – роты наших и немецких? Это надо воевать немецкой ротой ротой или взводом.
Вообще если командир взвода, то ты в составе роты действуешь, а рота в составе батальона. И до этого уровня никакой самостоятельности нет. Ты делаешь то, что тебе приказывают. Хороший у тебя – комбат – всё хорошо будет и у рот и у взводов. Слабый комбат – слабые роты и взвода. Вот и вся тактика.
Наступали наши всегда дружнее. Старались создавать наступательный порыв. Наши всегда стремились занимать возвышенности, господствующие высоты. Немцы действовали осторожнее. Больше старались выходить во фланги, в тыл. Но и мы потом действовали так же.
Вот разведрота, если она действует самостоятельно, да, там другое дело. Во-первых, она действует в определенном направлении, с определенной задачей. Она уже ни с разведчиками немецкими сталкивается, она сталкивается с боевыми войсками.



Так что этот вопрос не совсем корректный, допустим в другом плане, скажем, как действовали наши батальоны по сравнению с немецкими? Тут тоже трудно сравнивать почему, потому что численность у них была больше наших аналогичных подразделений. Очень высокая насыщенность пулемётами была. Наверное раза в два они нас в этом превосходили. Шире возможности были. Потом, нужно сказать, что немцы начинали войну, пройдя всю Европу и имели громадный опыт, отличную закалку. А мы начинали войну, по существу с чистого листа, мы уже учились в ходе войны. И нужно сказать, что мы быстро научились, это одна из причин, что мы в конечном итоге выиграли войну, потому что мы быстрее овладевали тактикой ведения боевых действий .

- Вообще, какое тогда было основное вооружение до уровня роты?

- В 41-ом было один, иногда два станковых пулемета, два – три ручных пулемёта, четыре – пять автоматов могло быть у офицеров. А основное вооружение – была винтовка или карабин. Гранаты. Вот и всё. Никаких чётких штатов по оружию не было просто потому, что потери были большими, и штанной численности никогда не было. В более укомплектованных ротах - больше оружия в поредевших ротах – мало.
Мы даже для огневого усиления делали такие вещи, когда создавали подразделения чисто пулеметные, хотя это штатом не было предусмотрено. Вот у нас в полку мы создали такой взвод пулеметчиков. Там были ручные пулеметы 8 штук, они были как сила резервная, где прорыв был противника, мы туда бросали для прикрытия. И это было очень эффективное подразделение. А по штату его не было.

- Пулемет был мощным оружием на фронте? А как дела обстояли с минометами?

- Самый хороший был миномет 82мм. Самый хороший, он был легкий. И мощный по боеприпасу. А 122мм. слишком громоздкий и тяжёлый. Он не для пехотных подразделений. Там одна плита была такая огромная, что её можно было только перевозить. А вот 82 мм отличный миномёт. Это было подвижное огневое средство. У полка они были, а про батальоны я не помню точно. Кажется взвод был минометный, кажется…

- Приходилось ли сталкиваться с танками немецкими? Как вы оцениваете реальные противотанковые возможности пехоты на тот момент, т. е. 41 год, и как менялась ситуация на период войны?

- Реально, первый период войны мне пришлось быть там, где танков немецких было не так много. Это Северо-Западное направление болота, леса и т. д., поэтому тут их было меньше. С нашими танками мне приходилось работать активно и вести боевые действия и атаковать здесь под Москвой, когда нашей дивизии придали танковую бригаду. Какие были противотанковые средства у пехоты? Противотанковые ружья, которые перед войной были в частях на вооружении, были не очень эффективны. Слишком малый процент попадания в уязвимую точку. А немцы сразу старались пулемётами эти расчёты выкосить. Бутылки с зажигательной смесью это уже средство ближнего боя – тут уже как повезёт. Но эффективность их была очень низкая. Слишком сложно было все условия выдержать. Пехоту отсечь, танки пропустить, точно попасть в трансмиссию. Связки гранат были хороши для остановки. Близкий разрыв мог разорвать или сорвать гусеницу. Но уничтожить связкой гранат танк было трудно.
Хорошей оказалась противотанковая пушка-сорокопятка. Она чем хороша была - броню всех немецких танков пробивала до середины 42-го года. А вот немецкие противотанковые пушки, они наши Т-34, не говоря уже о КВ не брали. Вот мне довелось под Калининым осмотреть наш танк, в котором было 17 не пробоин, а вмятин от противотанковых немецких снарядов, но они его так и не пробили. Сорокопятка наша была мощной. И она была по штату в стрелковом полку.

- Насколько немцы менялись с 41 по 45?

- Нужно сказать, что немецкие солдаты очень дисциплинированные солдаты. Они были хорошо подготовлены морально и психологически к войне. Потом война в Европе вскружила им голову. Они запросто всю Европу прошли. И у нас в начале войны они вели себя нагло. В 42 –ом уже не нагло, но уверенно. Держались. А уже после Курской битвы спесь пропала, и началось моральное, нет ни разложение но постепенное падение. Когда их побили под Москвой, под Сталинградом, на Курской дуге они поняли, что уже всё. Войну не выиграть. И это их уже сильно давило. Помню в 42 году мы брали пленного, рыжий такой, крепкий. Когда его привели ко мне, я был начальником штаба полка, он постоянно кричал: «Хай, Гитлер!» А уже в 43 году «Хай, Гитлер!» уже не кричали. Уже приведут пленных, а они больше «Гитлер капут!» кричат.
А потом войну у немцев кадровая армия начинала, а потом пошли пополнения. И уже сама Германия внутри страны понимала, что уже дело идет не в ту сторону. Офицерский корпус тоже был выбит, а те, кто приходил на смену, были уже далеко не лучшими командирами. И учиться в непрерывном отступлении они уже толком не могли. Нечему было учиться. Уровень их командиров постоянно падал.
А у нас наращивание шло. И численное и качественное. Мы уже к 42 году начали получать офицеров из академий. А с 43-го обучение офицеров, особенно среднего и старшего командного звена вышло на очень высокий уровень. А у немцев наоборот.
Помню в районе Касторной, мне рассказывал начальник разведки армии нашей, когда он сопровождал, там пленных захвачено было около 3000 человек. Просто сдались без боя. Уже безропотные были люди, без всякого там «хай, Гитлера», без ничего такого, что свидетельствовало о том, что они сломаны.

У нас тоже много проблем было. Но они уже были иного порядка. Как ни крути, но мы своих лучших солдат тоже всех потеряли в 41-ом – 42 –ом годах. Ведь кто в 43 –ем уже в армию попадал? В это время мы освобождали оккупированные территории, и там оставалось много солдат, которые в 41-42 году при отступлении. Они оставались под видом, что жители местные и т. д. И вот когда их вновь призывали, это были совсем другие люди. Они уже мало во что верили, хлебнули оккупации. Среди них и много всякой швали было. Отсюда и мародёрство и прочие мерзости. С этим контингентом было очень трудно работать. Не со всеми конечно, но много было этого. А лучший свой состав, кадровый, хорошо подготовленный и морально очень высокий мы потеряли в 41-ом, 42-ом. Нам же перед войной все время внушали, я вспоминаю до сих пор политработника в училище, который выступал и рассказывал, как мы будем громить немцев. И мы действительно верили, ребята молодые верили, что да, у нас армия такая. Всех разгромим малой кровью, одним ударом. Но именно этот состав и спас страну.

- Получается, что в 41 мы воевали за счет энтузиазма, а в 43 за счет мастерства?

- За счет мастерства командного состава. В основном командующих армиями, командиров дивизии тоже. К 43-му году мы уже научились по-настоящему воевать. А перед войной как? Были победы на Халхинголе, на Хасане. Считались верхом военного искусства, а на деле небольшие конфликты. Потом правда Финская война немного отрезвила нас. Тогда мы поняли, что хреново воюем и даже с такой страной и такой армией как финская не могли справиться так же быстро, как, допустим, немцы в Европе справлялись с куда более серьёзным противником.

- А вообще было такое мнение, что немецкие пролетарии будут стрелять в русских или это больше выдумки?

- Нет, это не выдумки. Я помню эти выступления. Выступали политработники наши уважаемые. Я помню, когда война уже началась, она застала меня в училище в Самаре, Куйбышеве тогда, выступал у нас секретарь партийного бюро батальона. С одной шпалой тогда был старший политрук, и он говорил: «Уважаемые товарищи, сегодня, когда враг топчет нашу землю, вы должны знать, что немецкий пролетариат, бросает работу протестует!» Вот такие вот люди говорили это в первые часы, в первые дни войны. Что чуть ли не вся Германия поднялась, весь пролетариат немецкий. А пролетариат немецкий в это время стрелял изо всех средств по нам. А уж сколько немецких зверств за годы войны я увидел - не передать. такие вот пролетарии...

56,90 КБ

Окончание следует.

Все комментарии можно делать под третьей частью.
Tags: История
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments