ЗАРУБКА НА ПАМЯТИ
У каждого человека есть на памяти зарубки, которые не стачивает время.
Почему-то сегодня я вспомнил историю, которая стала для меня уроком на всю жизнь.
В моём родном Львовском балетно-пулемётном училище, кроме двух обычных факультетов - КПР и военной журналистики был ещё так называемый "спецфакультет", где обучались иностранцы.
У нас обучались курсанты и офицеры из примерно пятнадцати стран.
Больше всего было кубинцев и ангольцев.
С 1981 года на нашей базе открыли ещё трёхмесячные курсы "политруков" для афганцев. Афганцев мы называли "мешочники". Частично из-за того, что их форма была пошита из какой-то шерстяной по виду и рыжему цвету напоминающей мешковину ткани, но главное из-за того, что в Союз они приезжали набитые как «дуканы» всяческим барахлом. В основном это были китайские ручки, зажигалки, часы и проч. Которыми они после каждого очередного заезда буквально изводили нас, на каждом углу хватая за рукава и предлагая товар.
С ними работали наши офицеры - переводчики.
С одним из них, Николаем я был в дружеских отношениях. Заходил к нему поболтать, послушать музыку.
За десять дней до выпуска из училища, у одного моего львовского друга была свадьба. Нужен был подарок. И в книжном магазине моя знакомая продавщица Галя отложила для меня трёхтомник Есенина. Стоил он девять рублей с копейками. Как на зло, деньги закончились. Предвыпускные расходы опустошили карманы.
Успокаивало то, что через десять дней каждый из нас получал аж по 500 рублей (содержание за первых два месяца) и становился богачом, но до этого дня нужно где-то было найти червонец.
В общем, я пошёл к Николаю одолжить денег.
По закону невезения он уехал с афганцами на полигон и в комнате оставался только его сосед по комнате, с которым я, хотя и здоровался, но каких-то дружеских отношений не поддерживал.
Я сейчас уже не помню, как получилось, что я ему объяснил причину, по которой разыскивал его соседа. Но смысл в том, что он вдруг предложил мне одолжить деньги у него.
Я конечно обрадовался.
…Свадьба прошла "на ура". Потом мы сдавали "госы" - государственные экзамены, которые в военных училищах заменяли дипломные работы.
Последним мы сдавали "гос" по тактике, и вернулись с Яворовского полигона буквально за два дня до выпуска.
К этому моменту моё финасовое положение было поправлено родительским переводом на 25 рублей. И я пошёл возвращать долг. На этот раз не было уже соседа Николая. Он в этот день со своей группой уехал на полигон. Я хотел передать деньги через Николая, но он сказал, что завтра утром улетает в отпуск, а оттуда скорее всего полетит сразу в Афганистан. В общем, передать долг через него я не смог. А ещё через день наступил выпуск - 8 июля 1984 года..
Только тот, кто заканчивал военное училище, знает насколько это громадный и яркий праздник. Пожалуй, выпуск из училища это самый яркий праздник моей жизни.
В кутерьме выпуска я совсем забыл о своём долге, и вспомнил о нём только утром, когда надо было собираться на поезд.
Если бы я ночевал в училище, то наверное успел бы забежать на спецфаультет. Но эту ночь я провёл на частной квартире со своей будущей женой, которая приехала ко мне на выпуск, и в училище уже просто не успевал.
Врать не буду, я не слишком заморочился этим долгом. В конце концов, его всегда можно было выслать почтовым переводом. И уже на вокзале я неожиданно встретил знакомого курсанта, который был младше меня на курс. Это парень почти год тренировался у меня и, конечно, я обрадовался возможности передать долг. Я рассказал, где найти моего кредитора и как его зовут, потом отдал ему деньги и на этом закрыл для себя эту страницу.
В ноябре на мой редакционный адрес пришло письмо.
Конверт был отправлен из Львова. Распечатывая конверт, я подумал, что это написал кто-то из моих знакомых или однокурсников, оставшихся служить во Львове.
Письмо было коротким. И после его почтения у меня было полное ощущение, что я нырнул в выгребную яму.
Я до сих пор помню некоторые строки из него.
Цитировать я их не буду. Нет смысла.
Это было письмо от моего кредитора.
Никаких денег он не получил и теперь обвинял меня в непорядочности и низости.
Стыд, унижение и горечь были такими, что я буквально не мог найти себе места.
Ситуация была ужасна тем, что я уже ничего не мог изменить. Все слова были сказаны и все выводы сделаны.
Это совершенно ужасное чувство, когда ты не можешь ни оправдаться, ни очиститься от грязи...
Я дозвонился до своего командира роты Вадима Вадимовича Кузьмина, честно рассказал ему всю историю, и попросил его зайти к кредитору и вернуть мой долг. Ротный мою просьбу выполнил. Деньги ротному я перевёл в тот же день...
С тех пор я никогда и ни у кого не остался в должниках. И в моей жизни нет ни одного долга, который бы я не вернул.
….Сегодня, когда я уже давно взрослый и самостоятельный человек, я уже по-другому смотрю на всю эту историю. Боль ушла, обида стёрлась. И сегодня я, наверное, даже благодарен этому старшему лейтенанту за этот жестокий урок. Он изменил меня. Я научился ценить честь...
Почему-то сегодня я вспомнил историю, которая стала для меня уроком на всю жизнь.
В моём родном Львовском балетно-пулемётном училище, кроме двух обычных факультетов - КПР и военной журналистики был ещё так называемый "спецфакультет", где обучались иностранцы.
У нас обучались курсанты и офицеры из примерно пятнадцати стран.
Больше всего было кубинцев и ангольцев.
С 1981 года на нашей базе открыли ещё трёхмесячные курсы "политруков" для афганцев. Афганцев мы называли "мешочники". Частично из-за того, что их форма была пошита из какой-то шерстяной по виду и рыжему цвету напоминающей мешковину ткани, но главное из-за того, что в Союз они приезжали набитые как «дуканы» всяческим барахлом. В основном это были китайские ручки, зажигалки, часы и проч. Которыми они после каждого очередного заезда буквально изводили нас, на каждом углу хватая за рукава и предлагая товар.
С ними работали наши офицеры - переводчики.
С одним из них, Николаем я был в дружеских отношениях. Заходил к нему поболтать, послушать музыку.
За десять дней до выпуска из училища, у одного моего львовского друга была свадьба. Нужен был подарок. И в книжном магазине моя знакомая продавщица Галя отложила для меня трёхтомник Есенина. Стоил он девять рублей с копейками. Как на зло, деньги закончились. Предвыпускные расходы опустошили карманы.
Успокаивало то, что через десять дней каждый из нас получал аж по 500 рублей (содержание за первых два месяца) и становился богачом, но до этого дня нужно где-то было найти червонец.
В общем, я пошёл к Николаю одолжить денег.
По закону невезения он уехал с афганцами на полигон и в комнате оставался только его сосед по комнате, с которым я, хотя и здоровался, но каких-то дружеских отношений не поддерживал.
Я сейчас уже не помню, как получилось, что я ему объяснил причину, по которой разыскивал его соседа. Но смысл в том, что он вдруг предложил мне одолжить деньги у него.
Я конечно обрадовался.
…Свадьба прошла "на ура". Потом мы сдавали "госы" - государственные экзамены, которые в военных училищах заменяли дипломные работы.
Последним мы сдавали "гос" по тактике, и вернулись с Яворовского полигона буквально за два дня до выпуска.
К этому моменту моё финасовое положение было поправлено родительским переводом на 25 рублей. И я пошёл возвращать долг. На этот раз не было уже соседа Николая. Он в этот день со своей группой уехал на полигон. Я хотел передать деньги через Николая, но он сказал, что завтра утром улетает в отпуск, а оттуда скорее всего полетит сразу в Афганистан. В общем, передать долг через него я не смог. А ещё через день наступил выпуск - 8 июля 1984 года..
Только тот, кто заканчивал военное училище, знает насколько это громадный и яркий праздник. Пожалуй, выпуск из училища это самый яркий праздник моей жизни.
В кутерьме выпуска я совсем забыл о своём долге, и вспомнил о нём только утром, когда надо было собираться на поезд.
Если бы я ночевал в училище, то наверное успел бы забежать на спецфаультет. Но эту ночь я провёл на частной квартире со своей будущей женой, которая приехала ко мне на выпуск, и в училище уже просто не успевал.
Врать не буду, я не слишком заморочился этим долгом. В конце концов, его всегда можно было выслать почтовым переводом. И уже на вокзале я неожиданно встретил знакомого курсанта, который был младше меня на курс. Это парень почти год тренировался у меня и, конечно, я обрадовался возможности передать долг. Я рассказал, где найти моего кредитора и как его зовут, потом отдал ему деньги и на этом закрыл для себя эту страницу.
В ноябре на мой редакционный адрес пришло письмо.
Конверт был отправлен из Львова. Распечатывая конверт, я подумал, что это написал кто-то из моих знакомых или однокурсников, оставшихся служить во Львове.
Письмо было коротким. И после его почтения у меня было полное ощущение, что я нырнул в выгребную яму.
Я до сих пор помню некоторые строки из него.
Цитировать я их не буду. Нет смысла.
Это было письмо от моего кредитора.
Никаких денег он не получил и теперь обвинял меня в непорядочности и низости.
Стыд, унижение и горечь были такими, что я буквально не мог найти себе места.
Ситуация была ужасна тем, что я уже ничего не мог изменить. Все слова были сказаны и все выводы сделаны.
Это совершенно ужасное чувство, когда ты не можешь ни оправдаться, ни очиститься от грязи...
Я дозвонился до своего командира роты Вадима Вадимовича Кузьмина, честно рассказал ему всю историю, и попросил его зайти к кредитору и вернуть мой долг. Ротный мою просьбу выполнил. Деньги ротному я перевёл в тот же день...
С тех пор я никогда и ни у кого не остался в должниках. И в моей жизни нет ни одного долга, который бы я не вернул.
….Сегодня, когда я уже давно взрослый и самостоятельный человек, я уже по-другому смотрю на всю эту историю. Боль ушла, обида стёрлась. И сегодня я, наверное, даже благодарен этому старшему лейтенанту за этот жестокий урок. Он изменил меня. Я научился ценить честь...