Влад Шурыгин (shurigin) wrote,
Влад Шурыгин
shurigin

Categories:

История одного боя

88.36 КБ


 

  

 

...Я помню первую встречу с ним. Это было в день лунного затмения. Мы на плечах пехоты с восьмым отрядом спецназа "Русь" заходили в аул Белготой. С утра за него шёл жаркий бой и мы стояли в колонне на горе перед аулом в ожидании приказа идти вперёд. Штурмом командовал тогда ещё совсем никому неизвестный генерал-майор Шаманов только-только принявший командование оперативной группровкой. От этой встречи осталось несколько абзацев очерка «Затмение войны»:

 

 

…...С передовой подъезжает МТЛБ. С брони сгружают раненых и убитых. Трое — экипаж подбитого танка. Сам он в полуторакилометрах впереди, еле видимый на склоне, разгорается и чадит черным копотным столбом. Наводчик тяжело стонет в бреду. Лицо его, выше губ, в пелене бинтов, на которых медленно расцветает алое пятно крови. Механик-водитель с раздробленной ногой меланхолично смотрит в землю. То ли  в промедоловой "нирване", то ли в контузии. Убитый на носилках замотан в плащнакидку. Из-за склона горы вырывается "вертушка" — Ми-8 — и тут же начинает, не торопясь, пристраиваться на посадку, чем-то напоминая большую наседку.

— Кто такой? — кивает в сторону убитого авианаводчик.

— Не знаю, — отвечает лейтенант — старший на МТЛБ, — говорят, разведчик сидел в башне. Не наш...

Подходят еще солдаты. Распеленывают брезент. Лицо погибшего. Сине-черное от страшного взрыва внутри машины. Никто его не узнает. Отходят качая головами. Опять пеленают тело в брезент.

"Вертушка" касается земли и, пригибаясь от ветра, раненых начинают перетаскивать в вертолет. Один из них – разведчик в бандане с черепами с прострелянной ногой ковыляет сам, опираясь на плечо механика. Последним на носилках несут "двухсотого" — так на военном сленге называют убитых.

Раненые — "трехсотые".

Закрываются двери и, взревев движками, вертушка отрывается от земли, с глубоким креном, "опрокидывается" в пропасть за дорогой, но тут же выравнивается и исчезает за скатом горы.

МТЛБ, привезший раненых, грузят ящики с боеприпасами. Патроны, снаряды, выстрелы к РПГ. Наконец, изрядно осевшая под грузом боевого железа, тяжело урча движком уходит за поворот на передовую.

Над окраиной аула жирно и густо стелется дым горящей "семьдесят двойки"...

 

 

Потом мы встретились в мае под Бамутом. Среди разведчиков штурмовавших Бамут вдруг мелькнуло знакомое лицо. Об этой встрече тоже сохранилось несколько абзацнев:

 

 

СТАРЫЕ ЗНАКОМЫЕ

 

... Последний раз Костю я видел под Белгатоем в марте, когда он, кривясь от боли, припадая на простреленную ногу, ковылял от привезшей его МТЛБ, к "вертушке", куда уже загрузили тело погибшего разведчика, где мычал что-то в промедоловом дурмане обгоревший танкист.

В рокерской косынке с черепами, злой, еще не отошедший от боя, Костя уже из распахнутого люка крикнул братве, загружавшей МТЛБ с красным крестом ящиками с боеприпасами: — На мое место никого не брать! Не задержусь!

И вот все тот же Костя, в той же косынке и самопальном "разгрузнике" сидел рядом на броне бээмпэшки разведроты. Он "не задержался". Наскоро подлечившись, сбежал сюда. Шел наравне со всеми через горы, тащил, как и все, на себе боеприпасы. Бился с встречными отрядами "чехов". Брал Бамут.

— Не могу я уже без них, — кивает Костя в сторону разведчиков, воробьями облепивших броню, — прикипел к братве, к работе этой. Я же доброволец- контрактник. Здесь мне — по кайфу! Настоящие люди — не продадут, не бросят. И враги — что надо. Злые, беспощадные, хитрые. Таких и "валить" приятно. Нет, я здесь своим делом занимаюсь. Чем больше здесь "нохчей" в землю вгоню, тем легче потом в России будет. Это же зверье. Мы для них никто. Быдло. Вот я и отучаю их от эгоизма...

В кармане "мабуты" Костя таскает зеленый берет того, белгатойского духа, который убил Костиного друга и которого, в свою очередь, завалил Костя.

 

Потом он надолго пропал из моей жизни. На встрече разведчиков 166 бригады через несколько лет после окончания первой чеченской войны о Косте никто ничего не знал.Кто-то сказал, что он подался наёмником куда-то в Среднюю Азию и водит теперь караваны с оружием и наркотой. Верить в это не хотелось. Ещё больше не хотелось верить в новость, которую принёс через пару лет один заезжий знакомый журналист, что Костя погиб где-то в Афганистане. Меня самого не раз и не два заочно хоронили, и я убрал мысли о его смерти на самое дно сознания, где они не могли налиться опасной силой.

Так прошло почти пятнадцать лет и вдруг в «Одноклассниках» в разделе «гости» вдруг мелькнуло знакомое лицо! В первые мгновения я даже не поверил глазам, но это был он! Костя! Живой и здоровый! Он вернулся в свой родной Питер, живёт там, работает.

И вот в сети мне прислали рассказ. Его рассказ о том самом первом бое, после которого мы и увиделись впервые:

 

 

Ночь. Все, кто не спит, уставились в небо, наблюдают затмение луны. Явление редкое, а так как находимся в Чечне затмение выглядит мистическим, каким-то потусторонним знаком. На войне люди становятся немного суеверными… Брошенная кем-то фраза «Луна крови требует…» засела в голове. Хотя, выглядит красиво…

Наш взвод два дня назад зарылся в землю на окраине Центороя. Сначала копаться в земле было лень, но после того, как «духи» швырнули по нам с десяток мин, все схватили лопаты и довольно резво закопались поглубже.
Перед нами то ли большой овраг, то ли ущелье. Это граница, за которой начинается Введенский район – вотчина Басаева. С той стороны оврага село Белгатой, а где-то за ним и конечная цель нашего двухнедельного путешествия – село Дарго. На планете конец двадцатого века, а мы шагаем теми же тропками и дорогами, какими ходили российские солдаты в середине девятнадцатого,когда «замиряли горцев». Глядишь, и мы лет через 100 войдём в историю.

До сих пор «чехи» отходили, не ввязываясь в серьёзную свару, были только небольшие стычки. Но теперь они, видимо, решили, что Введенский район – это серьёзно. Все мирные жители ушли из Центороя и Белгатоя ещё три дня назад. Сейчас и без разведки видно – село Белгатой далеко не пустое, и, чтоб мы не питали иллюзий, «духи» иногда лупят по нам из миномётов (правда, ни в кого не попадают). Пару раз начинал стрелять из-за оврага снайпер, но его быстро успокоили наши миномётчики.
Теперь наш короткий отдых подошел к концу, и уже сегодня с рассветом попрём на Белгатой. Задача взвода в двух словах проста, как дважды два – в пять утра рывком через овраг, под прикрытием миномётов «Василёк», подползти максимально близко к селу, распугать и уничтожить всех встретившихся боевиков, захватить крайние дома и корректировать миномётный огонь по селу – в общем, проделать в «чеховской» обороне дыру, через которую наша безбашенная пехота ворвётся в село и устроит там Сталинград образца 43-го года. «Броня» прикрывает по дороге справа, и, если что поддержит. День обещает быть весёлым.

Немного напрягает, что в этом взводе, не считая экипажа «брони», всего восемь человек, но при этом мы представляем из себя боевую единицу, способную воевать, хотя и смахиваем больше на банду ,чем на армейское подразделение. Нас восемь, рядом вокруг остальная разведрота – ещё человек пятьдесят, за нами батальон безумной пехоты, где-то слева будет работать разведка.
136-й мотострелковой бригады, так что если воевать смело, борзо и нагло – победы нам не миновать.

Мы уже поняли,что «чехи» в Белгатое упёрлись и собрались помериться силами. К драке мы готовы. Командует нами «Кобра» - лейтенант, прикомандированный из Смоленского спецназа. Из всех нас он один более-менее похож на военнослужащего Российской армии. Наш пулемётчик, Колдун, больше смахивает на белорусского партизана времён Великой Отечественной – в шапке-ушанке и обмотан пулемётными лентами. Парень здоровый, деревенский и молчун великий, так что пулемёт Калашникова ему в самый раз. Серёга, снайпер и контрактник, откуда-то из-под Воронежа, со своей снайперкой выглядит как американский боец во Вьетнаме. Чёрная повязка на белобрысой голове подчёркивает это сходство. Побратимы-напарники Макс и Прист вместе служили срочную службу в десантных войсках, оба из Москвы, в Чечню вписались по разным причинам: Макс подписал контракт, что бы поохотиться на «чичей»(кому война – кому сафари), а Прист приехал просто поиграть в войнушку - здесь обстановка навевает размышления о нереальности происходящего…

Время! Под аккомпанемент миномётных выстрелов полные оптимизма, желания подвигов, и, с жаждой крови, начинаем спуск в овраг. С нашей стороны склон более-менее пологий и почти без растительности. Бегу первый. Нагруженный гранатами, "мухами", патронами, довольно резво зигзагами скатываюсь вниз. На дне тихо и пусто. Подтягиваются остальные. Склон со стороны «чехов» густо зарос деревьями и кустарником и круто уходит вверх. На полдороге начинает доходить, что мы взяли слишком быстрый темп – подъём градусов 40-50, а мы, как верблюды, нагружены разными стреляющее-взрывающимся полезностями. За сто метров от края оврага залегли,отдышались и после того, как затихли миномёты, рывком влетели наверх.

Картина открылась ещё та: перед разрушенными домами замаскированные окопы в полный рост, по-чеченски узкие и глубокие. Везде свежие гильзы от автоматов и пулемёта ДШК. И ни души, видимо, наши миномётчики загнали «чехов» в укрытие. В общем-то, свою задачу мы выполнили, но всем понятно, что это только начало. Заняли оборону и довольно смело смотрим в ближайшее будущее. Будущее зависит от того, кто первым до нас доберётся – наша пехота или вернувшиеся в свои окопы «чехи».
Первые тревожные вести не заставили себя долго ждать.К нам подтянулся Байкал – командир разведроты с отделением управления - и обрадовал, что пехота задержится на неопределённое время. «Духи» тоже что-то задерживаются… Видно, как они катаются по селу на «Нивах», но к нам пока не спешат. Получаем новую задачу – войти в село, занять там какую-то высоту и сидеть там до подхода пехоты. Патронов хватит, а гранат надо бы побольше – в селе домов много, и в подвалы, чердаки и погреба рекомендуется не соваться, а при намёках на опасность просто взрывать.

Теперь в том, что нас маловато – наш плюс, есть шанс добраться до высоты незамеченными. Идём по селу парами, со мной в паре Ромка - пулемётчик Колдун. Предыдущей ночью он уснул в охранении, и теперь свой залёт должен искупить подвигами. Пробираемся через дворы, матеря заборы из сетки-рабицы. Перелезть через них довольно сложно, да и опасно, пока висишь на заборе – ты отличная мишень. Но пока фартит…
По дороге любуюсь чеченской природой. Синее небо, яркая зелень вокруг и солнечный свет настраивают на лирический лад. Чувствую себя варягом-русичем из былин, с мечом в руках совершающим набег на неразумных вайнахов-волкопоклонников. Я пришел сюда предать всё мечу и огню по праву сильнейшего, и никто меня не остановит…

Неожиданно остро навалилась тревога, а на войне к таким вещам относятся очень серьёзно, внутреннее чутьё при натянутых нервах подводит крайне редко. Опасностью тянет от дома впереди. Минут пять валяемся с Колдуном у забора – наблюдаем. В селе время от времени возникают перестрелки, видимо, остальные находят себе противников. У нас с Колдуном вариантов немного – надо лезть в этот дом и посмотреть, нет ли там приключений на наши головы. Решаем:в дом лезу я, а Колдун осмотрит сарай и гараж, ну, и заодно прикрывает. Гранат всего три, так что придётся поаккуратней и без шума. На дверях замка нет – это плохо, почти все дома заперты на висячие замки, а у этого дверь нараспашку. Забегаю, стреляю под кровать и по шкафам, но, похоже, дом пустой, а вот на чердаке кто-то есть.

Вход на чердак на потолке – дыра полметра на полметра, стрелять бесполезно, сектор обстрела никакой. Закидываю наверх гранату, и тут чердак оживает - топот ног, и моя граната падает обратно ко мне. Пулей вылетаю в соседнюю комнату и после взрыва соображаю,что из дома выйти теперь будет довольно сложно – перещёлкают нас с чердака, да и сколько их там – хрен его знает. Этого друга сверху надо как-то выкуривать, а если к нему кто-нибудь подтянется на помощь,то я в этом доме как в мышеловке. Решаюсь на рисковый манёвр – выдёргиваю кольцо, отпускаю предохранительный рычаг, даю очередь по амбразуре чердака, забегаю в комнату и через две секунды кидаю гранату. Граната взрывается, не успев упасть, а меня глушит куском обмазки с потолка. С минуту прихожу в себя. В гараже Колдун нашел машину, ещё тёплую, появляется шальная мысль проехать до нужной высоты с ветерком, но слишком много минусов – долго возиться, свои могут подстрелить сгоряча, да и вообще, машина может быть заминирована.

Недалеко от дома возникает перестрелка. Пара - Прист и Макс - залегла на тропинке, уходящей круто вверх, и я, со своей позиции из-за угла дома, вижу «чеха» с пулемётом, который с ними воюет. Моя помощь не требуется – «чех» дёрнулся, свернулся калачиком и затих. В конце улицы вступил в перестрелку Кобра. Макс, Прист и Колдун побежали к нему на подмогу, а я поотстал. Мне пришла в голову довольно глупая идея – подняться наверх и посмотреть, кого там завалил Прист, тем более, что это вроде бы и есть та самая высота, к которой мы шли.Во всяком случае, выше её в округе ничего не наблюдается. Основная глупость идеи в том, чтобы подняться туда в одиночку, без напарника и без прикрытия. Видимо, с усталости стал таким смело-тупым, и то сказать – с пяти утра носимся по селу как умалишенные. Когда дошел до места, где валялся подстреленный «чеховский» пулемётчик, обнаружил только стрелянные гильзы и кровь на траве.

Инстинкт самосохранения вопил трёхэтажным матом, что я оборзел через край, что мёртвый «чех» не мог уползти вместе с пулемётом, я то я доиграюсь, если уже не доигрался, и, что надо сваливать поближе к своим, причём очень-очень быстро. Но кто-то уже нашептывал на ухо, что далеко «чех» подеваться не мог, что глупо уходить с высоты, раз уж забрался, и вообще, я дико везучий и практически бессмертный, а до вершины высоты недалеко,
осталось только по тропинке обойти какое-то строение, не то сарай, не то курятник…

С «чехом» я столкнулся нос к носу сразу за сараем. Выйдя из-за угла, увидел очень отчётливо глаза боевика. Ситуацию оценил моментально, причём двумя словами – полный п****ц! Направить на него автомат не успеваю никак. Передо мной явно не партизан из самообороны. Одет в песчанку, зелёный берет, берцы и разгрузку, под мышкой - кобура. Довольно здоровый, серые глаза, и, как будто для контраста с зелёным беретом – ярко-рыжая борода. Сделал первое, что пришло в голову – подмигнул, улыбнулся и с безразличным видом пошел на него. «Чех» явно растерялся, опустил ствол в землю,ии тут я отчётливо вижу эмблему волка на берете м зелёную ленточку на стволе. Стрелять друг в друга начали одновременно…

Он сидел на земле спиной ко мне и держался за руку, а я, направив на него автомат с пустым магазином, приходил в себя. Это ж надо так – с десяти метров выпустили друг в друга по магазину и из шестидесяти патронов всего одно попадание – ему в руку. Я заменил магазин, и тут он обернулся и заговорил. Я не ждал разговора,тем более ,что он начал очень грубо наезжать:
- Ты чего делаешь, с*ка? Ты в кого стреляешь?
- А ты кто?
- Я Иса.
- Ты чечен? Боевик?
Похоже, он принимает меня за кого угодно, только не за федерала. Хотя не удивительно – вид у меня ещё тот – двухнедельная щетина, на голове чёрная бандана с черепушками, из одежды только штаны, ботинки и разгрузка, на поясе болтаются чётки и кроличья лапка, и ни одного знака, указывающего на мою принадлежность российским войскам.

Оглядываюсь вокруг – по спине побежали струйки пота : мы на высоте не одни, метров с тридцати из-под кустарника на меня направил автомат худощавый чернобородый «чех»; с соседней высоты, метров с двухсот, ещё один «друг» шмаляет мне в голову, но пули идут выше, видимо, стрелок боится попасть в своего; а наши шарятся где-то внизу, вне зоны видимости. Не надо быть великим стратегом ,что бы понять: всё это очень серьёзно. Чернобородый не стреляет: или тоже не принимает меня за федерала, или настолько самоуверен,что видит во мне пленного. Выбора нет – в плену мне ловить нечего – кожу сдерут с живого, сваливать тоже некуда. Похоже, приехали… В голове карусель – лица наших пацанов, убитых за последние две недели и где-то когда-то услышанные слова:«Когда придёт время умирать – улыбайся. Жизнь ты не спасёшь, но имя своё можешь прославить.»
Смотрю в глаза рыжебородому,сидящему передо мной:
- Пора умирать…
Он уже всё понял:
- Не стреляй.
- Я должен тебя убить.
- Не убивай, у меня был брат, он погиб, я просто мстил за него, не стреляй…
Всё это он говорит тихо, не отворачивая взгляда. И вдруг резко наклоняется ко мне, схватив мой автомат за ствол, пытается подняться. Стреляю,пуля попадает «чеху» в лоб, из затылка у него вылетают кровавые ошмётки, но даже завалившись, он продолжает смотреть мне в глаза. Не сразу вспоминаю о чернобородом. Это ошибка…
Удар в колено, дикая боль, нога отнимается до бедра, и я валюсь на землю. Первая мысль: «- Сейчас добьёт». «Чех» держит меня на прицеле и чего-то ждёт. Мой автомат валяется в шаге, в руках граната, как достал – не помню. Смерть от взрыва гранаты, как утверждают врачи – мгновенная и безболезненная.

Внезапно от мыслей о героической и красивой смерти отвлекает шевеление на тропинке. Колдун неспешной походкой с пулемётом наперевес идёт прямиком на «чеха» и, судя по улыбке, засады не видит. Кричу: « - Колдун, здесь «чехи»!» Поздно – с простреленной головой, всё так же улябаясь, Колдун валится на землю. Хватаю автомат и стреляю по кустам, но там уже никого нет. По тропинке наш взвод карабкается в полном составе.
Первым взбирается снайпер, моментально засёк чернобородого, бьёт навскидку, и тот укатывается вниз. Похоже, что моя скоропостижная смерть откладывается. На высоте все наши, заняли круговую оборону. До Колдуна не доползти - он лежит на открытом, простреливаемом с двух сторон пространстве, бьют с высоты рядом и от сарая снизу. Находим пару дымовых гранат, под их прикрытием вытаскиваем Колдуна. Для него война закончилась, но хоть умер хорошо - спокойно и быстро,без мучений.Мне "чех" прострелил закреплённый на ноге нож разведчика, выходной раны не наблюдаю - пуля осталась где-то в ноге. Макс вкалывает мне промедол, боль отпускает.

Перестрелки идут уже по всему селу, видимо, пехота всё-таки вошла - уже неплохо. Наконец дождались самого острого момента - нас обстреляла наша же "Шилка". Ощущения непередаваемые - кто попадал под такой обстрел, тот знает - дураком можно остаться на всю жизнь. Орём по рации, что здесь свои - реакции никакой. Макс решает залезть на дерево с сигнальным дымом. Пока лезет, по нему стреляют со всех сторон, но дело своё он сделал - "Шилка" успокоилась. Когда спустился, обнаруживаем, что пуля разорвала ему штанину и разбила узел на косынке. Крайне редкое везение - счастливчик, блин.На высоте народу всё больше. Два огнемётчика из четырёх "Шмелей" разрушили сарай внизу. На высоте рядом тоже мелькают свои - взвод "Лотос". Перестрелки затихают, похоже, что село наше.

...Меня и Колдуна на БМП везут обратно в Центорой. От других раненых узнаю причину задержки пехоты и колонны. Оказалось, что как только колонна двинулась, первый танк был подбит из гранатомёта. Попадание профессиональное - в пулемётное гнездо. Сорванный с места пулемёт пробил насквозь грудь командиру танка. "Чехи" нарыли ям по склону и замаскировали там гранатомётчиков. По одному они выпрыгивали из ям, делали выстрел и сбегали вниз, в овраг. После того, как сбили гусеницу с БИП разведки и подбили второй танк, колонна встала. Пехоте пришлось чистить склоны.

Всех раненых и убитых грузят в прилетевшую вертушку. Командир танка с пробитой грудью лежит на полу вертолёта и при взлёте из него начинает растекаться лужа крови. От вибрации по поверхности лужи идёт рябь. Только сейчас ощущаю дикую усталость и желание отрубиться. В голове крутится мысль, что смерть - это не страшная безносая старуха с косой, а ,скорее, привлекательная симпатичная женщина...
Я улыбаюсь, смотрю на лужу крови, которая уже разлилась до моих ботинок, и вижу, как в ней отражается огромная кроваво-красная луна...

 

А вот и уникальное видео того боя. Точнее его окончания.



На 5.20 сам Костя, рассказывает о том как был ранен. Где-то там же неподалёку стоял и я.
Вот такую странную петлю времени сделала жизнь и тот далёкий бой вернулся мне рассказом его непосредственного участника Кости Масалёва, которого с лёгкой руки Невзорова прозвали Костей Питерским...

 

 

Tags: Армия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 45 comments