May 20th, 2013

воин

Моё интервью с Жоресом Алфёровым.

116.10 КБ




МЫ ВСЕ В РОССИИ ОПТИМИСТЫ


Владислав ШУРЫГИН. Жорес Иванович, министр образования и науки Дмитрий Ливанов назвал Российскую академию наук устаревшей и нереформируемой. Я знаю, что в знак протеста против такой позиции министра вы вышли из общественного совета при Министерстве образования и науки. Не могли бы вы разъяснить мотивы вашего решения? Это была эмоциональная реакция или взвешенный выбор?

Жорес АЛФЁРОВ. В своём заявлении я четко сформулировал, почему я это делаю. Когда Дмитрий Викторович пригласил меня в этот совет, то я слышал совсем другие его слова об Академии наук. Вообще, изначально Дмитрий Викторович пригласил меня быть председателем научного совета, но потом оказалось, что это общественный совет, в который членов набирают через интернет. Но ладно, если я дал согласие, то куда деваться, я остался. Думал, что всё это проблемы начального периода, когда все элементы системы только притираются друг к другу, а дальше начнётся работа. Но когда я услышал слова о том, что Академия наук — это устаревшая структура, которая не может существовать в 21 веке, что она не реформируемая, а значит не жизненная и должна умереть, то я — вице-президент Академии наук никак не мог быть далее председателем при министерстве, чей министр делает такого сорта заявления. Вот и все. Я сразу сказал ему об этом.
Я помню, когда создавался Сколковский научно-консультативный совет, и меня попросили быть его сопредседателем, я сам его формировал. И когда меня попросили включить в него такого Гуреева, по-моему, из русской школы экономики, я отказался это сделать. Гуреев позволил говорить об Академии наук, как о ненужной, устаревшей, абсолютно бесполезной организации. Я заявил, что если хотят иметь его в совете, то нужно найти мне замену. Тогда с моим мнением согласились.

Collapse )
воин

Моё интервью с Жоресом Алфёровым (окончание)




В.Ш. Вы несколько раз говорили о том, что наука интернациональна по своей природе и что ученые помогают друг другу. Меня всегда удивляло, что в самые глухие годы "холодной войны" между учеными СССР и США существовало постоянное взаимодействие. Но в последнее время стало очень модным, как в спорте считать золотые медали на Олимпиадах, так и в науке считать Нобелевских лауреатов. Обыватели наблюдают за вручением Нобелевской премии как за некоей ярмаркой тщеславия — чьих лауреатов больше? Чем же сегодня является наука? Это место битвы, некая война между научными глыбами национальных школ — американской, российской или немецкой, или все-таки сохраняется понятие единства науки?
Ж.А. Вы правильно отметили. Даже в самые напряжённые годы разгара "холодной войны" личные отношения между советскими и американскими физиками были прекрасными. Мы старались проводить совместные симпозиумы, семинары, встречи. Еще в конце 50-х годов Александром Николаевичем Несмеяновым было подписано соглашение, а затем Мстиславом Всеволодовичем Келдышем было подписано очень хорошее соглашение между Национальной академией наук США и Академией наук СССР. Мы обменивались научными сотрудниками. Например, я по этому соглашению провел полгода в Иллинойском университете. Учёные всегда признавали заслуги друг друга и стремились к научному обмену. Вот одна история, которую я хорошо запомнил. В физике был Нобелевский лауреат, который получал эту премию два раза. Это американский физик-теоретик Джон Бардин. В 1956 году он был удостоен Нобелевской премии за открытие транзистора, а в 1972 году — за теорию сверхпроводимости, которая наконец-то разгадала загадку столетия. Я познакомился с ним в 1960 году на Международной конференции по физике полупроводников в Праге. Я тогда был младшим научным сотрудником, даже не кандидатом наук. Леонид Вениаминович Келдыш, один из крупнейших наших физиков-теоретиков, племянник Мстислава Всеволодовича Келдыша, тоже был младшим научным сотрудником. Мы вместе поехали на эту конференцию. И Джон Бардин в своей заключительной лекции сказал, что эту конференцию правильно было бы назвать конференцией Келдыша — Эсаки (Эсаки открыл туннельный диод, а Келдыш дал теорию туннельного эффекта в полупроводниках). А затем он сказал такие слова, и я люблю их цитировать: "Наука интернациональна, и это хорошо знают ученые, но это нужно постоянно повторять, чтобы это хорошо понимала обычная публика. Интернациональна физика полупроводников. Она создана такими людьми, как Вилсон и Мотт в Великобритании, Вагнер и Шоттки в Германии, Иоффе и Френкель в СССР". Я был очень горд, что он назвал имена наших замечательных физиков, к тому же из нашего Ленинградского физтеха. Collapse )