October 24th, 2011

победа

НАИВНОЕ

166.44 КБ


  



Это письмо мне пришло из Североморска. Парень (16 лет), сын офицера, прочитав всю войну в коментах, написал мне в «личку», а потом прислал на «мыло» вот это письмо:
 
…Я понимаю, что по возрасту не могу участвовать в ваших спорах. Чтобы защищать армию и флот, я слишком мал и в армии не служил, а рассуждать, почему военные не могут власть в нашей стране сменить – не моё. Мой папа офицер, и Североморск у нас уже восьмой гарнизон. И всё эти годы он служил своей стране. Я помню, как зимой в Гремихе офицеры из казармы брали домой ночевать матросов, потому что угля в котельных было так мало, и он был такого низкого качества, что к казарме мороз стоял. Я помню, как папе по полгода не платили деньги, и на день у нас дома была банка консервов и пшённая каша на воде, а папа с утра до вечера был на корабле. Я знаю, что кораблям мой папа отдал лучшие годы своей жизни, и седина на его висках это тоже от кораблей. А ещё язва, перелом ключицы, обмороженные ноги. Скоро мы уедем в тёплый южный город. Папа уволился и нам должны выделить квартиру. Я прочитал ваш пост и комментарии к нему. И у меня возникла притча. Я её написал. Она, конечно, наивная, но может быть, она поможет понять то, что военные защищают свою страну и не должны нарушать присягу.
 
 
…Стояла в лесу деревня. Крепкие дома, забором окружённые. Трубы над крышами. Дым идёт. Для защиты от лесных хищников волков да медведей при деревне хорошая свора овчарок по домам. Худо бедно, но шестьдесят пять лет деревню от волков и медведей защищали. В деревню никто чужой не лез. А могли и за деревней волка задрать или лису порвать, если их с цепей спускали.
А потом в деревне лад закончился. Переругались все друг с другом. Чужаков понаехало.  Старостой один пропащий мужичонка, который давно прибился к воровской ватаге, с ними по ярмаркам воровал, а потом в деревню вернулся уже гоголем. Кому перстень из самоварного золота подарил, кому рубаху с чужого плеча, кому пообещал с три короба. В общем, выбрали его старостой. А он как власть получил, всех в бараний рог согнул. Работать заставляет с утра и до темна. Стариков обижает, детям хлеба жалеет, всё под себя гребёт. А чтобы не скинули его, дружков из банды притащил. Таких же пропащих, как и он. Но власть крепко держащих. Мужиков в деревне куда больше, но робкие, да смиренные. К тому же,  в голову им крепко вбито "моя хата с краю…"
Как-то староста решил, что собак слишком много. Волков-то уже шестьдесят пять лет не видели. Может, и нет их вовсе! Поэтому стаю резко сократили. Старых псов, матёрых и злых повыгоняли, те и прибились к помойке. Одряхлели, одичали. Ни на что больше не годны. Щенков новых не брали. На продажу в другие сёла отправляли. Усохла стая, притихла. Один молодняк, без опыта. Куда им лес тревожить?
Потом больше. Пока деревенские грызлись между собой, хозяйство в упадок пришло.
Тут и еду псам урезали. Овчарки по ночам на луну воют, есть хотят.
А в деревне мужики зубами скрипят. Дармоеды! Кого кормим? За что? Враги давно в доме, а этим кобелям хоть бы хны! Вот порвали бы старосту – ворюгу, да друзей его – тогда бы и почёт им был! А так – позор и презрение. С такими челюстями и когтями и без всякого смысла. Только и могут, что выть по ночам, спать не давать.
Самые горячие пытаются псов натаскивать на старосту. Украли его рубаху и тычут в морды псинам:
- Куси его!
Псы не понимают, почему они должны кидаться на человека. Упираются, скулят. Их учили защищать людей, они неприкосновенны. А их за это по башке палкой! Псы злобятся. За что с ними так? Они же верно служат. Когда совсем невмоготу становится – огрызаются. Таких ещё сильнее бьют. Псы от людей прячутся, команды выполняют кое-как, боятся палкой получить.
Люди на псов злые. Всё чаще из дома гонят. Мало что нахлебники, так ещё и не слушаются.
А по ночам в лесу за деревней всё чаще стал слышаться волчий вой…

Наивная, смешная. Но что-то в ней есть...