August 10th, 2011

победа

Грустное...

Оригинал взят у alex_kozl в Отмирание мозга (жизнь среди героев)
...Еще одно сообщение пришло с родины пару дней назад: помер мой давнишний товарищ, товарищ еще с юности. Как передал тот, кто передал - отмирание мозга (не знаю верно ли это медицински?) после удара при катапультировии обо что-то там головой. Он был летчик-испытатель, Герой России. Он увел у меня девицу, первую любовь.  И вот теперь помер, на неделе были похороны. Наверное, там где у нас всех героев хоронят - на Аллее Героев, на городском кладбище. Случись мне помереть на родине, мне бы даже на окраинах этого кладбища не нашлось места, повезли бы на дальнее - в Островцы, да там похоронили бы на самой на окраине у дальнего леса, как и моего отца. Мрет народец, а хороших мест на всех не хватает. Даже и здесь обскакал меня Серега.

Я родился в г. Жуковском под Москвой и среди моих знакомых сверстников, с которыми крутил во дворах хвосты собакам - впоследствии оказалось целых три Героя России.  У нас многие пацаны мечтали стать летчиками. Я вот сделался десантником (для летуна  был перебор роста и в одном глазу немного зоркости не хватало, - а для десантника в самый раз), а кому-то удалось и в летчики проскочить; потом, отслужив положенное в войсках, они стремились поступить в Школу летчиков испытателей, которая какраз была у нас в городе. А потом становились Героями.  

С одним  из них, тоже умершим, я был знаком поверхностно, - мы учились в параллельных классах, встречались, болтали, кажется пару раз пьянствовали в одной юношесой компаниии, но не более того. Жили в одном мнооэтажном доме, где можно было не знать и соседа по лестнице. Он был потомственным летчиком, и даже потомственным героем. В какой-то момент я жил на улице имени его отца. У нас в Жуковском все улицы названы какими-нибудь авиационными именами, как правило, погибших летчиков. Он был молчаливый парень, с волосами до плеч, увлекался битлами-ди пэплами и прочей дребезжащей музыкой, играл в школьном ансамбле на бас-гитаре, а потом в нужный срок подстигся, поступил в военное училище... и стал героем. Или как правильно написать - Героем.  А  потом умер. Когда в испыаниях и испытателях страна перестала нуждаться, он полетел в Африку, там что-то возил взад-вперед за деньги, кажется даже кому-то оружие. Попал в плен тоже неизвестно к кому (да и какая разница), в плену его укусил комар, и он умер от тропической лихорадки.

Со вторым героем, который не умер, я был знаком еще поверхностней, чем с первым (я вообще быстро не завязываю дружб). Он тоже, как не странно лишь для нашего города, был потомственным летчиком и тоже потомственным Героем.  Именем его отца тоже была названа улица города, на которой жил он сам.
Мы встречались несколько раз при прохождении комиссии, когда поступали в училище, потом еще несколько раз на подростковых тусовках в городе. А вот спустя много лет я с ним познакомился очень тесно. Я издавал в городе газету, а он со звездою наперевес ломился в депутаты, мэры и еще куда-то там; удачно, несмотря на туповатость и угрюмо-хамоватую манеру обращеничя, конвертируя свое "геройство" во влияние, деньги, власть. Мы сотрудничали. Как обычно в таких случаях, он заискивал перед власть имущими, и незаслуженно обижал людей, которые от него зависили. Однажды на этой почве у меня вышел с ним конфликт, пришлось угрозить ударом в рыло. Он разумно сделал вид, что ничего не произошло, нам предстояло еще вместе работать. Думаю, он бы мне как-то отомстил впоследствии, если бы я действительно от него зависил.  Едва подвыпив тут же терял малейшие декорации человеческого облика, переходил на рык, хрип и какое-то нечленоразделоное бухтенье. Зная за собой это, пил один дома, запираясь на ключ, не отвечая на телефонные звонки. Любопытно, что жена, которой он осточертел хуже горькой редьки, как и всем, кто с ним работал, помогала на выборах его противникам, выплескивая на него же компромат. В деревянном упорстве ему было не отказать: он защитил диссертацию по экономике и написал книжку о том "как он летал".  Мы из нее пытались выцарапать для цитации хоть пару фраз, прочитав которые рука бы инстинктивно не поднималась покрутить пальцем у виска. Газетная молодежь только тем и занималась, что время от времени цитировала громко вслух фразочку из его книги и рыбы в редакционном аквариуме начинали метаться взад вперед со скоростью  одуревших головастиков  от взрывов смеха... "Я отстегнуся от кресла, открыл фонарь и и занялся саморефлексией... наконец этот психоанализ мне надоел..."

Но в думу мы его протолкнули и, он исчез вместе со своей звездой и орлиным профилем в корридорах думы.

А вот с этим парнем, который помер на пошлой неделе, мы перед поступлением в училище крепко дружили, вместе не раз участвовали в уличных драках, а потом разъехались в разные училища. Курсе на третьем, кажется, совпали отпуска, мы встретились, гульнули, как водится, и я его познакомил со своей девчонкой, на которой бы, скорей всего, по выпуску из училища женился "из чувства ответственности". А что еще оставалось делать "честному советскому офицеру", если мы встречались со школы, она была красива, умна из очень хрошей семьи. Что еще неужно дураку. Чувств бы я тоже не исключал - первая любовь все-таки, но наверное они были не столь горячими или, по крайней мере, я не уделял должноо внимания демонстрации этого накала. Сейчас бы в сходом случае я не поступил.

Словом, не прошло и года, я тогда кормил комаров на Селецком полигоне, как пришло письмо, что Рита вышла замуж за моего товарища. Еще чуть позже мы оба закончили свои училища и поехали кто куда, он в морскую авиацию Северного флота, а я еще дальше. Мне, конечно, было очень обидно, и, наверное, я даже страдал некоторое время, но не очень жестоко. Это были скоре муки уязвленного самолюбия, чем оборванной страсти. Стрась уже более сильная меня захватила целиком: я ехал в Афган, а все что по этому поводу мечталось в шальной голове и крепком организме, было куда увлекательней любовных переживаний. Я не следил за ними, потерял их из виду... Собственая жизнь закрутилась с невероятной скоростью.

В следующий раз мы встретились ним тоже через много лет. Я вернулся из отпуска в Жуковский, раскрываю номер собственной газеты, выпущенный в мое отсуствие и вижу его портрет со Звездой Героя и интервью с ним. Из которого я примерно узнал чем он занимался последние 25 лет.  В основном летал, как я и предполагал. Звонить я не стал, кажется, юношеская обида тут кольнула... Передал привет и поздравления через корреспондентку, которую он пригласил обмыть интервью в ресторанте. Вернувшаяся корреспондентка сказала, что он в ответ тоже предал привет, но и не более того.

- А вы что с ним знакомы АА?
- Да, почти 30 лет назад он увел у меня невесту.

Потом мы случайно встретились в каком-то жуковском магазине. И он явно мне не обрадовался, даже не улыбнулся. А у меня как-то инстинктивно навстречу лицо разъехалось в улыбке - ведь почти 30 лет не виделись.Черт с ней с этой Ритой. Мы вместе мечтали об армии, он о полетах, я о войне и приключениях... Вместе дрались супротив разной шпаны, да и вообще дружили когда-то в юности, а ведь что в юности в сознание забъется, то уж навсегда... Но он разговаривал так, как будто даже не понимал вполне с кем он разговаривает. Я даже подумал, что он пьян и не узнает меня. Только как-то странно пьян - не шатается.

- Как Рита? - решился я на вопрос, хотя даже и не был уверен, что он меня узнал (мало ли там какая у них у героев жизнь насыщенная...с Путиным, поди, пьют в бане каждый божий день, а тут какой-то старый товарищ...)

- Рита живет в Испании, - не удивился он вопросу, как будто ждал. - Хорошо живет, - сказал он через короткую паузу и тут же резко и почти невежливо распрощался.

Из чего я понял и третье короткое предложение про Риту, им не сказаное: она живет в Испании, живет хорошо, но живет не с ним.

А на прошедшей неделе его похоронили на нашей Алее  Героев на городском кладбище. Говорят, у него было отмирание мозга. Мне вообще думается, что это диагноз не человеку, а времени. Или нет - это просто синоним слова "жизнь". У нас у всех в какой-то степени происходит постепенное "отмирание мозга".  Геройский летчик Серега просто все делал быстрее, чем я. И фонарь кабины самолета здесь вовсе не при чем.