Влад Шурыгин (shurigin) wrote,
Влад Шурыгин
shurigin

Categories:

Adieu, маршал!

64.32 КБ

...Сегодня под утро, вдруг, вспомнил одну историю.

Осень 1991 года. Кажется, начало октября.

Последний министр обороны СССР маршал Шапошников издаёт приказ, согласно которому военнослужащие могут заниматься коммерцией и армия может распродавать «излишки» военного имущества.

В очередном номере «Дня» я опубликовал свой отклик на эту шапошниковскую «инициативу», в которой назвал его преступником, который забыл о присяге и долге, и которого надо судить.

И вот, представьте себе, в редакцию следует звонок из приёмной Шапошникова с просьбой соединить со мной. Беру трубку. На том конце то ли порученец, то ли адъютант, который сбивчиво начинает мне объяснять, что министр обороны был страшно удручён моей статьёй, что он никакой не преступник, не изменник, а желает армии только хорошего и потому приглашает на завтра к себе, чтобы лично разъяснить мне свою позицию.

Договариваемся о времени встречи – в час по полудни.

Министр сидит в бывшем ШОВСе – штабе объединённых вооружённых сил Варшавского Договора. Ни договора, ни «объединённых вооружённых сил» уже нет, и теперь там расквартировано министерство обороны СССР, а в здании министерства обороны рвёт друг у друга из рук портфели будущего МО РФ ельцинская военная команда - Кобец, Волкогонов, Уражцев и проч.

В общем надо ехать на встречу с Шапошниковым.

...А дело, друзья мои, в том, что в это время я совсем потерял голову от любви.

Так уж получилось.

И роман этот был, что называется, в состоянии литра бензина коснувшегося пламени.

…Встречались мы днём.

Она работала до часа, после чего мы гуляли по окрестностям нашего спального района или ехали в центр, где бродили по умирающему городу.

Это было странное время. Кто застал его, тот никогда не забудет распадающуюся, как мёртвая плоть Москву осени 1991 года.

Груды мусора на улицах, пустые сиротские магазины, обшарпанные стены домов, разбитые дороги и всё это медленно тонет в роскошном золоте и багрянце осеннего листопада, с которым никто не боролся. В душе и в сердце состояние осени, декаданса, сладостного распада, когда инстинкт самосохранения уступает место отстранённому созерцанию себя и мира.


«…Не прячь музыку 

 она опиум 

 Для никого 

 только для нас 

 Давай вечером 

 умрём весело 

 Поиграем в декаданс …»

Мы были проигравшими. Нас уже во всю клеймили по всем каналам, как путчистов и «красную сволочь». Победители торопливо делили власть и злобно зыркали в нашу строну. Нам это ничего хорошего не обещало.

На этом фоне любовь казалась, да что казалась – была! - единственным якорем души. Островком спасения, волшебным фонарём, преображавшим всё вокруг…

Так вот, в день моего визита к министру обороны Шапошникову, я позвонил ей на работу (напомню, что тогда не было никаких сотовых!) и весьма телеграфно, потому как на параллельном телефоне у неё кто-то то и дело снимал трубку и возмущённо дышал в неё, требуя освободить линию, успел объяснить, что сильно занят по работе и договорился встретиться в три часа на метро Аэропорт (кажется).

Это было одно из первых наших свиданий, когда она должна была приехать куда-то и ждать там меня.

Я прикинул, что больше часа наша встреча никак не протянется, и я точно успею к трём на свидание.

В час дня я сидел в приёмной Шапошникова. Виду я, конечно, не подавал, но в душе определённо мандражировал. В конце-концов публично бросить в лицо министру обороны СССР обвинение в измене присяге, это не вам не членами в и-нете меряться…

Прошло десять минут, полчаса, сорок минут, а меня всё не приглашали. Стрелки часов показывали уже два часа, а беседа всё не начиналась. Я не выдержал и спросил, сидевшего за столом адъютанта, когда же, наконец, министр соблаговолит меня принять?

Его ответ меня обескуражил – оказалось, что министра нет на месте. Он на совещании в Кремле и должен скоро прибыть.

Я с тоской посмотрел на часы. Было уже начало третьего. Через сорок пять минут она будет стоять в центре зала метро…

…Нужно понимать, что тогда я только-только перешёл из военной системы в гражданскую и ещё нёс в себе большую часть военных привычек и реакций.

В этой системе координат вызов к министру обороны событие чрезвычайное, дисциплина - высшая добродетель, долг – превыше всего.

Всё это вместе требовало от меня безропотного ожидания возвращения министра и разговора с ним. Но через полчаса в метро будет ждать она…

Я как сейчас помню внутреннюю борьбу, которая шла тогда в душе. Точнее целый тайфун чувств.

А потом я встал, взял фуражку со стола и сказал, что прождал министра полтора часа и что больше не имею возможности его ждать. Что я готов с ним встретиться в другое, удобное для нас обоих время (Да-да! Именно так!), а сейчас вынужден откланяться. И вышел из приёмной.

У адъютанта буквально выпала челюсть.

Он догнал меня уже в холе первого этажа.

- …Министр приехал и готов вас принять!

Я лишь досадливо поморщился. На часах было уже без четверти три. А до метро нужно было добираться минут двадцать. Получалось, что я опаздывал. А она терпеть не могла ждать…

- Сегодня уже не получится, у меня очень важная встреча…

Больше Шапошникова я не видел. Через месяц с небольшим его вместе со всем министерством обороны СССР сократили…

Она меня дождалась!..




Спит Жаклин. Свой локон уронила
Мне на грудь. В гостиной полумрак.
Помнишь, как впервые посетила
На бульваре скромный особняк?

Я сказал, к плечу склонившись гибко:
"Здесь не Елисейские поля..."
"Voila", - сказала ты с улыбкой.
Я ответил нежно "Voila!"

"Voila-Жаклин", - такое имя
Я тебе придумал в этот час,
В час, когда судьба соединила
И не разлучит навеки нас.

В ласках и любви не зная меры,
Скрылись в будуаре от людей,
Но через багровые портьеры
Пробивался голос площадей.

За окном толпились демократы,
Ельцин ездил на броневике...
Я стоял с улыбкой, виновато
Прикасаясь к маленькой руке.

Моп ami, мы в странном государстве!
Здесь у нас сюрпризы каждый день.
Никогда парижское лекарство
Не излечит русскую мигрень!

Спруты, адвокаты, Терразини,
Бары, шмары, фикусы в вине...
Блеск и нищета буржуазии
В этой удивительной стране.

Оттого, в уста тебя лобзая.
Дум твоих тревожить не хочу.
Что же дальше? Видит Бог, не знаю!
А когда узнаю - промолчу.

Причитанья о талоне, хлебе
Недостойны истинных мужчин!
Спи, моя изысканная бэби,
Voila по имени Жаклин.

А.Б.



P.S.

...И никогда потом об этом не жалел.
Tags: ЛИЧНОЕ
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 97 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Recent Posts from This Journal